Феофан Затворник

2015 г. — празднование юбилея выдающегося церковно-государственного деятеля, великого подвижника и богослова святителя Феофана, Затворника Вышенского.

Отец Феофана затворника, Василий Тимофеевич Говоров, был священником и отличался истинным благочестием. Как выдающийся среди духовенства, он был назначен на ответственную должность благочинного и нес ее в течение 30 лет, заслужив одобрение начальства, а также любовь и уважение подчиненных. Отец Василий был человеком прямого и открытого характера, добросердечный и гостеприимный.

В прощальных словах владимирского духовенства звучала надежда на то, что Феофан Затворник, как и его великие предшественники, покинув многозаботливую святительскую кафедру, послужит Церкви своими писаниями и духовными трудами: «…как в древности св. Исаак Сирианин, а в недавнее время св. Тихон Задонский, – оба пребывая на безмолвии после трудов святительских, услаждали церковь Христову драгоценными для нее навеки писаниями и сими трудами своими обессмертили в христианстве свою святую память, которую прославил Сам дивный во святых Своих Бог, – так да процветет в летописях дней св. церкви и возлюбленное имя отшельника – иерарха нашего, дондеже облечется вечным бессмертием небесным от Отца Светов. Да сотворит Господь и да исполнит по сим желаниям нашим искренним, молитвами прославившихся зде угодников Своих, к которым благоговейно и всегда притекал с усердными мольбами о заступлении преосвященный Феофан Затворник» [2].

От отца же святитель Феофан затворник унаследовал сильный и глубокий ум. Отец-священник часто брал с собою сына в храм Божий, где он становился на клиросе или прислуживал в алтаре. При этом развивался в отроке дух церковности.

Так под мудрым руководством отца и нежной, любовной попечительностью матери при благочестивой настроенности всего семейства протекали первые годы детства: у родителей кроме Георгия было еще три дочери и три сына.

Учеба Святителя Феофана Затворника в училище и семинарии

Надо сказать, что первоначальное образование отрок Георгий получил в родительском доме: на седьмом году его начали учить грамоте. Отец Василий руководил обучением и прослушивал заданные уроки, а учила детей мать. «Еще в детстве Георгий обнаруживал ум весьма светлый, пытливый, доискивающийся первопричины явлений, быстроту соображения, живую наблюдательность и другие качества, приводившие нередко в удивление окружающих. Еще более возвысился, дисциплинировался и укрепился ум его школьным образованием», – пишет один из биографов святителя Феофана затворника И. Н. Корсунский.

Давая наставления о чтении духовной литературы, Феофан Затворник уточнял у своих адресатов, есть ли в их библиотеке творения святителя Тихона: «Читать для знания – одно дело, а читать для назидания – другое. При первом много читается, а при втором не надо много читать, а как только из читаемого что-либо падет на сердце, останавливайтесь и думайте, стараясь и разъяснить, а более углубить в сердце сию мысль. Это то же, что превратить сие в предмет богомыслия. Так питать будете душу и растить, а не насыпать ее, как мешок. … Св. Тихона читаете? – Добре? Никакая книга не может сравниться с его книгами» [16]. А о. архимандрита просил в письме: «Поклонитесь св. мощам свт. Тихона, и приложитесь к ним, и скажите, что это за меня, чтоб помогал мне святитель Божий» [17].

Святитель Феофан Затворник участвовал в торжествах прославления святителя Тихона, которые прошли в 1861 году. В это время святитель Феофан Затворник находился на Тамбовской кафедре и его участие в торжестве открытия мощей новоявленного чудотворца-святителя «послужило как бы особым благодатным освящением его собственного святительского служения» [3].


Паломнические поездки.

Cвято-Успенский Вышенский монастырь принимает паломников из разных концов России, а также из дальнего и ближнего зарубежья.

Подробнее...

Главное меню.

 
 

 

ПаломничествоПаломничество
ИгуменияИгумения Святыни монастыряСвятыни монастыря Вышенский листокВышенский листок С Выши о Выше. Радио-передачаС Выши о Выше. Радио-передача Воскресная школаВоскресная школа Расписание богослуженийРасписание богослужений ТребыТребы Паломническим службамПаломническим службам Схема проездаСхема проезда
ИсторияИстория
ЛетописьЛетопись ИсследованияИсследования
Свт. Феофан ЗатворникСвт. Феофан Затворник
ЖизнеописаниеЖизнеописание Духовное наследиеДуховное наследие Богослужебные текстыБогослужебные тексты ИсследованияИсследования Феофановские чтенияФеофановские чтения Научные конференцииНаучные конференции Вышенский паломник (архив)Вышенский паломник (архив) Подготовка Полного собрания творений святителя Феофана, Затворника ВышенскогоПодготовка Полного собрания творений святителя Феофана, Затворника Вышенского Юбилейный годЮбилейный год

Свято-Успенский Вышенский монастырьСвято-Успенская Вышенская пустынь находится в Рязанской области на правом берегу реки Выши, неподалеку от впадения ее в Цну. Ближайшими к обители поселениями являются две небольшие деревни – Выша и Важное.

Подробнее...


С 8 по 23 мая чудотворная икона Матери Божией Казанская-Вышенская и ковчег с частицей мощей святителя Феофана Затворника будут пребывать в Курганской и Шадринской епархиях Курганской митрополии.



Расписание движения автобусов

по маршруту «Шацк-Выша-Шацк»


Приглашаем трудников

Свято-Успенский Вышенский монастырь приглашает трудников для проведения работ в обители. Монастырь с благодарностью примет рабочих, имеющих строительные специальности, а также любых желающих, готовых потрудиться по благоустройству территории. Всем будет предоставлено жилье и питание.


Святитель Феофан Затворник.



 

Вы находитесь здесь:Главная»Свт. Феофан Затворник

Лукьянова А.Е.

Понедельник, 25 Февраля 2019 19:35 Автор

Лукьянова А.Е.,
член Историко – родословного общества (г. Москва),
Русского генеалогического общества (г. Санкт-Петербург)

 Екатерина Александровна Арнольди – духовная дочь святителя Феофана

Сборник писем «Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться» – одно из самых известных и любимых народом произведений святителя Феофана Затворника, актуальное и для нашего времени. Книга основана на переписке с анонимным адресатом, так и указывается во всех изданиях – «писано к красавице». На наш взгляд, знание обстоятельств жизни героев, истории создания книги облегчает чтение таких серьезных произведений, помогает лучше применить к своим обстоятельствам жизни те советы, которые дает святитель.

Долгое время считалось, что основа книги – письма, адресованные княгине Пелагее Сергеевне Лукомской, близкой духовной дочери святителя. Однако в 2013 году при составлении Летописи жизни и творений святителя Феофана в рамках Проекта по подготовке Полного собрания творений святителя Феофана, Затворника Вышенского, (в дальнейшем – Проект) исследователи обратили внимание на письмо к протоиерею В.П. Нечаеву от 8 июля 1877 г., где святитель, предлагая к публикации письмо дочери о смерти матери, сделал оговорку, что адресат писем – Арнольди: «Напечатайте, пожалуйста... Мне думается, чтение его будет назидательно... Я спросил, согласны ли дочь и отец на напечатание... не возражали, но просили скрыть имена. Если Вас самих разбирает любопытство, то скажу, что это мать того семейства, куда Вы отвозили, кажется, послание к Галатам... А<рнольд>и ... Но другим никому не сказывайте... Потрудитесь повелеть сделать десятка два оттисков или и побольше. Это в утешение писавшей красавицы... К ней писано много... и вот я по случаю сего печатания завел речь, чтобы она прислала все писанное... если цело... для печати. Когда пришлет, пересмотрю, и думаю состряпать подробное руководство... если, конечно, не помешает леность. В письмах княгине <Лукомской – А.Л.> ... уже мало того, что прямо относится к духовной жизни... но и там выберу, что можно... Потерпите. <…>

При печатании письма и намека не делайте, что от меня сообщено... а просто означьте – сообщено... Кому нужда знать, от кого и как!

Все семейство теперь не в Москве уже, а переехало в деревню свою – там, где-то к Саратову. А умерла почившая в Москве. И она в деревню перевезена»[1].

В том же 2013 г. в результате кропотливой работы составителя Летописи нашлось письмо, в котором святитель дает вышеупомянутое поручение – переслать «Послание к Галатам» А.А. Арнольди:

24 апреля 1875 г. Письмо епископа Феофана к протоиерею В. П. Нечаеву.

«Милость Божия буди с Вами! Христос воскресе! …

Теперь небоязненно можно Вам препроводить все оттиски послания к Галатам в общество миссионерское …

Потрудитесь еще переслать там в Москве –– его высокородию Александру Александровичу Арнольди –– 3 экзем.: Смоленский бульвар, дом Шнейдера, на углу Неопалимовского и Трубного переулка.

Будьте здоровы и веселы. Благослови Вас Господи и труды Ваши.

Ваш богомолец епископ Феофан»[2].

Таким образом, нашелся адрес Александра Александровича Арнольди на 1875 г.: Смоленский б-р, дом Шнейдера на углу Неопалимовского (ныне – 1 Неопалимовский пер.) и Трубного (ныне – Земледельческий) переулков.

Эти два письма и стали исходными данными нашего исследования.

Работы велись в московских архивах ЦИАМ[3] и РГВИА[4], в РГИА[5] и в Государственном архиве Тамбовской области.

Оказалось, что в Москве в середине 1870-х – 1882 гг. было 2 домовладельца по фамилии Шнейдер[6]:

– коллежский советник Фёдор Данилович Шнейдер, врач при больнице пансиона 1-й Гражданской гимназии у Пречистенских ворот[7];

– коллежская секретарша Александра Николаевна Шнейдер (жена или вдова сына Ф.Д. Шнейдера).

Оба владели домами во 2-м участке Хамовнической части, причем дом Александры Николаевны ранее принадлежал ее свекру Федору Даниловичу Шнейдеру[8]. Оба дома находились в Малом Трубном переулке, но на разных его сторонах. Из «Дела … о внесении в 3-ю часть родословной книги … Фёдора Даниловича Шнейдера с семейством»[9], видно, что многочисленные взрослые дети Ф.Д. Шнейдера от 1-го брака были православными. Проживая в Хамовнической части (не указано, в каком из 2-х домов Шнейдер), они венчались и крестили своих детей в 2-х храмах: Неопалимой купины и Знаменской церкви в Зубове. Неопалимовская церковь близ Девичьего поля находилась на пересечении 1-го Неопалимовского переулка и Новоконюшенного. Знаменская близ Девичьего поля – на углу Зубовского бульвара и Зубовской улицы, практически – на Садовом кольце.

Ф.Д. Шнейдер был известным московским врачом и пользовал больных на дому. Мы предположили, что мать семьи Арнольди могла скончаться именно в доме Ф.Д. Шнейдера, и ее смерть могла быть зафиксирована в метрических книгах одной из этих церквей.

В метрической книге Знаменской церкви за 1873–1877 гг. выявлена единственная запись с упоминанием фамилии Арнольди – запись о смерти от чахотки 22 мая 1877 г. жены отставного подполковника Елизаветы Алексеевны Арнольди, 50 лет, с пометкой:погребена Тамбовской губернии Кирсановского уезда в селе Вельможине[10].

Уже после завершения нашего исследования, сотрудники Проекта обнаружили и упомянутое «Письмо дочери об утешительной кончине матери-христианки[11], где обнаружилось полное тождество с найденной нами метрической записью: «… Мама скончалась 22 мая в 8 часов вечера». В публикации в «Душеполезном чтении» в комментариях святителя указано: «Отец жив, но хозяйство и смотрение за младшими братьями и сестрою должны быть на пишущей» (Феофан называет себя «лицо, к которому писано письмо дочери») [12].

Узнав место погребения Елизаветы Алексеевны Арнольди (село Вельможино Кирсановского уезда Тамбовской губернии), мы установили, что оно перешло в собственность семьи Арнольди как приданое Екатерины Васильевны Арнольди, урожденной Недобровой (именно так произносилась фамилия «Недоброво» до середины XIX века).

После работ в архивах и с мемуарной литературой («Воспоминания» А.П. Беляева и «Воспоминания» А.О. Смирновой-Россет) восстанавливается, с известными пробелами, история семьи Арнольди – Недобровых.

Об этой семье известно следующее:

В середине XVIII в. курляндский дворянин Карл Федорович Арнольди (некоторые утверждали, что он рижский мещанин Арнольд), лютеранин, поступил на службу в русскую армию, дослужился до чина генерал-майора. У него с женой Устиньей Андреевной, также лютеранкой, было не менее 7 сыновей (знаем имена только 6) и сколько-то дочерей [13]:

– старший сын Иван Карлович (27.12.1780 – 11.10.1860), отчим А.О. Смирновой-Россет;

– второй Александр Карлович (1782), Тамбовский, затем Минский вице-губернатор, прямой предок нашей героини. Все мемуаристы пишут о нем с теплотой и уважением.Его зять декабрист Беляев говорит: «Благородство, честность, бескорыстие – девиз их рода».

Первым браком Александр Карлович был женат на девице Молчановой. Восемь их детей умерли от скарлатины в течение месяца, вслед за детьми от горя преставилась и жена.

Вторично Александр Карлович женился на дочери генерала Василия Александровича Недоброва – Екатерине Васильевне. От этого брака было не менее 12 детей.

Родители Екатерины Васильевны – Василий Александрович и Варвара Александровна Недобровы. Варвара Александровна – черкесского рода. Василию Александровичу Недоброву при отставке Павел I пожаловал село Вельможино. Новый хозяин расселил крестьян этого огромного села, основав еще одно село Васильевку и несколько деревень, дополнив крестьянами Ливенского уезда, доставшимися ему от отца. Усадебный дом располагался в селе Васильевке, метрические книги обеих церквей были общими, во всяком случае, так они хранятся в Тамбовском архиве.

Частыми гостями Васильевки были Боратынские, проживавшие в том же уезде, в усадьбе Мара – «приюте младенческих годов» поэта Е.А. Боратынского. На протяжении десятков лет семьи не только дружили, но и роднились между собой. Эта дружественная связь началась со старших поколений, у которых было много общего: главы обеих семей (генералы В.А. Недоброво и А.А. Боратынский, отец поэта) начинали службу в Гатчине, затем служили при дворе Павла I; их жены после окончания Смольного института были фрейлинами императрицы Марии Федоровны; обе семьи после отставки мужей поселились в Тамбовской губернии, где стали строить усадьбы и заниматься хозяйством. Дети Недоброво и Боратынских вместе взрослели, справляли именины и свадьбы. По свидетельству Смирновой-Россет [14], в 1817 г. в имении Василия Александровича Недоброва, Васильевке, воспитывались мальчики Боратынские, к нему же поместил Александр Карлович Арнольди и маленьких Россетов, падчерицу и пасынков своего брата Ивана: Александру Осиповну и ее старших братьев.

В 1838 г. сын генерала Недоброва – Павел Васильевич женился на двоюродной сестре поэта Е.А. Боратынского – вдове Елизавете Ивановне Кугушевой (урожденной Панчулидзевой). Она приходилась двоюродной сестрой Надежде Ильиничне Кугушевой (ур. Боратынской), духовной дочери и корреспондентке Свт. Феофана.

Старший сын Александра Карловича – Александр Александрович Арнольди[15] (13.8.1819, г. Тамбов – 21.09.1880, Вельможино) служил в Тверском, затем в 3-м Драгунском Новороссийском полку. После Крымской войны вышел в отставку в чине подполковника, затем управлял тульскими имениями Эммануила Дмитриевича Нарышкина, владевшего также громадными поместьями в Шацком уезде Тамбовской губернии, в частности – вокруг Вышенской пустыни.

Таким образом, мы видим тесный круг людей, соприкасавшихся тем или иным образом со святителем Феофаном. Через 150 лет трудно понять и прояснить эти родственно-дружеские связи, бывшие очевидными современникам.

Жена Александра Александровича – Елизавета Алексеевна Броневская (15.05.1826 – 22.05.1877), дочь прокурора области Войска Донского Алексея Богдановича Броневского (1790) и Варвары Васильевны Тулиновой.

В семье Александра Александровича было 4 сына и 2 дочери [16].

Алексей (07.11.1848) умер в молодых годах

Екатерина (21.10.1851),

Александр (23.11.1853 – 1894),

Аркадий (10.02.1857),

Лидия (18.05.1861 – 21.03.1904)

Сергей (92.03.1866).

Старшей дочери этой семьи - Екатерине Александровне адресовал свои письма святитель Феофан. Из «Дела о дворянстве А.К. Арнольди» узнаем, что она родилась 21 октября 1851 г. в Санкт-Петербурге, где в то время служил ее отец.

«Метрическая книга Драгунского Его Императорского высочества Наследника цесаревича полка церкви Владимирской Б.М. за 1851 г.

№ 2. Екатерина

Родилась 21.10 и крещена 24.10

Родители: Адъютант начальника 1-ой Драгунской дивизии Новороссийского Драгунского полка капитан Александр Александров Арнольди и законная жена его Елизавета Алексеева, оба православные.

Восприемники: камер-юнкер Двора Его Императорского Величества коллежский асессор Василий Яковлев сын Тулинов и из дворян девица Елизавета Васильева Тулинова» [17].

Крестная мать – Елизавета Васильева Тулинова (ок. 1795–1853), девица, дочь Василия Васильевича Тулинова старшего, родная тетка Елизаветы Алексеевны Арнольди.

Екатерина Александровна не только переписывалась со святителем Феофаном, но и встречалась с ним. Из писем святителя видно, что она бывала в Вышенской пустыни, когда Феофан жил там на покое, но еще не в затворе. Так, в 1872 г. святитель Феофан приобретает фисгармонию, и «красавица Арнольди» помогает ему осваивать инструмент. 

«7 сентября 1872 г. Письмо епископа Феофана к протоиерею И.Г. Переверзеву.

Гуделка приехала. Чего стоит не писали еще. Но приятно гудетъ. Только третий день. Красавица Арнольди указала мне по клавишам – который клавиш первый для баса и для дисканта. По ним начинаю навыкать... какая нота на какой клавиш падает» [18].

Мы не нашли изображений этой девушки, но прекрасный, поэтический портрет Екатерины Александровны дал в своих мемуарах А.П. Беляев, муж ее тетки Надежды Александровны Арнольди: «… старшая (из дочерей – А.Л.) была и есть портрет ее (матери – А.Л,), который и постараюсь набросать. Прелестная собой, с правильными чертами лица, с чудными черными выразительными глазами, роскошными черными волосами, хотя небольшого роста, но превосходно сложенная, грациозная, живая в детстве, а потом серьезная и, надо прибавить, очень умная и мыслящая головка, она была бы красой всякого семейства, и отец ее очень верно назвал ее перлом семейства. Прекрасно воспитанная добродетельною матерью, она очень образованна и начитанна. Она, ко всему этому, была одарена восхитительным голосом, и с детства еще всегда пела, так что я называл ее нашим соловушком. Все вкусы ее с детства показывали ее нежное любящее сердце. Она особенно любила голубей, и отец доставал ей самых красивых и редких пород; под ее покровительством жили и благоденствовали и песцы, и кролики, и сурки, и она всех сама кормила; пара канареек производили у нее в клетке крошечных своих птенцов, которыми она любовалась. Позже ее отправили в Москву, где она училась музыке и пению, сперва у m-me Оноре, а потом усовершенствовалась у Гальвано. Голос ее был прекрасно обработан и кроме искусства, превосходной манеры и вкуса, что не многим дается, он был так симпатичен, что проникал в самую глубину сердца. Назвав ее перлом семьи, отец не ошибся. Детские ее привязанности к маленьким животным перешли на любовь к человечеству и ко всему прекрасному и возвышенному. Живши в деревне, она, по советам доктора, лечила больных, сама перевязывала раны, и все болящие шли прямо к ней, не ожидая доктора; она учила крестьянских детей, что делала и юная сестра ее, по ее примеру, и жила и живет для одного добра, и всякая похвала, от кого бы то ни было, ее глубоко огорчает. Она тиха, кротка по правилам, хотя очень пылкого и горячего характера; я не слыхал, чтобы она в спорах, каких-либо домашних столкновениях когда-нибудь возвысила голос, который, прибавлю, был удивительно мелодичен. Словом, если б она не была моей близкой родной и моим другом, я бы назвал ее идеальною. Она была любимицей моей жены, часто гащивала у нас, и потому я хорошо знал ее; несмотря на то, что она была красавица, замуж она не вышла, да, я думаю, она и не нашла б ы себе достойного. <…>

После смерти родителей она, как старшая, стала опекуншей младшего брата …, моего крестника; несчастные роды его матери … были причиной, что в детстве он был почти идиотом, но как она в детстве его была его учительницей, а после родителей воспитательницей и матерью, то Господь благословил ее нежные самоотверженные попечения: ребенок развивался и теперь уже стал юношею в нормальном состоянии»[19].

Теперь, читая книгу «Что есть духовная жизнь …», можем себе представить ее героиню, обстоятельства ее жизни, ее трудности и то, как она впитала в свою душу и неукоснительно претворила в жизнь наставления, даваемые ей Святителем Феофаном. Дай, Бог, и нам с такой же ревностью следовать советам Святителя!

Сокращения.

ДЧ - Душеполезное Чтение.

ЦИАМ – Центральный исторический архив г. Москвы.

ЦХД до 1917 – Центр хранения документов до 1917 года, бывш. ЦИАМ.

ГАТО – Государственный архив Тамбовской области (г. Тамбов).

РГВИА – Российский государственный военно-исторический архив (г. Москва)

РГИА - Российский государственный исторический архив (г. Санкт-Петербург).


[1] Письма епископа Феофана к редактору журнала «Душеполезное чтение» протоиерею В.П. Нечаеву (впоследствии еп. Виссариону). 1872–1892. // Душеполезное чтение. 1910. Ч. 1. Март. С. 331–332.

[2] Там же. Ч. 1. Февраль. С. 206.

[3] Центральный исторический архив г. Москвы, позднее ЦХД до 1917 – Центр хранения документов до 1917 года.

[4] Российский государственный военно-исторический архив (г. Москва).

[5] Российский государственный исторический архив (г. Санкт-Петербург).

[6] Адрес-календарь Москвы, 1873 г. М., 1873. Ч. 1. С.88. Ч. 2. С. 266.

[7] Адрес-календарь Москвы, 1873 г. М., 1873. Ч. 1. С. 88.

[8] Адрес-календарь Москвы, 1842 г., М., 1842. Ч. 2. С.2 21.

[9] ЦХД до 1917 г., ф.4, оп.10. д.2493 – Дело Канцелярии Московского Дворянского Депутатского Собрания о внесении во III часть родословной книги дворян Шнейдер.

[10] Метрические книги Знаменской в Зубове церкви за 1873–1885 гг. // ЦХД до 1917 г. (бывш. ЦИАМ). Ф. 203. Оп. 776. Д. 434. Л. 284 об. – 285.

[11] «Утешительная кончина матери-христианки» //Душеполезное чтение. 1877. Ч. 2. С. 501–504.

[12] Душеполезное чтение. 1877. Ч. 2. С. 501–504.

[13] Дело о дворянстве Арнольди А.К. // ГАТО. Ф. 161. Оп. 1. Д. 3025.

[14] Смирнова-Россет А. О. Дневник. Воспоминания. М.: Наука, 1989.

[15] Дело о дворянстве Арнольди А.К. // ГАТО. Ф. 161. Оп. 1. Д. 3025.

[16] Там же.

[17] Там же.

[18] Христианин. 1910. № 3. С. 638–641.

[19] Беляев А.П. Воспоминания декабриста о пережитом и перечувствованном. СПб, 1882. Ч. II. Гл. XIII и XIV. 

В.В. Каширина, д.ф.н.

Понедельник, 25 Февраля 2019 17:35 Автор

В.В. Каширина, д.ф.н.

 «Огневая монахиня»
Материалы к биографии схимонахини Елецкого Знаменского
монастыря Магдалины (Ивановой)

Монахиня Магдалина, в миру София Михайловна Иванова (1827–1869) происходила из дворянской семьи. Рано осиротела, получила образование в Московском Николаевском сиротском институте, по окончании коего служила гувернанткой. По благословению духовника 7 лет готовилась к поступлению в монастырь. Проживая в городе Ельце, дважды ходила на богомолье к святыням Киева и вела подвижнический образ жизни. В 1862 г. в возрасте 35 лет София Михайловна поступила в Елецкий Знаменский монастырь. Облечена в рясофор 11 июля 1867 г. Простудившись, заболела скоротечной чахоткой и скончалась в 1869 г. в день памяти преподобной Марии Египетской, приняв перед кончиной постриг в великую схиму.

«Об ее строгой жизни близкие к ней свидетельствуют, что она во всю святую четыредесятницу, кроме субботних и воскресных дней, принимала пищу к вечеру и притом одну просфору, или кусок ржаного хлеба с водою. Спала она на досках, а подушкой служил камень, покрытый войлочком; жила без прислуги и келью топила только для того, чтобы не замерзнуть. Служб церковных не пропускала, знакомых по монастырю не имела и по чужим кельям не ходила; знала только свою келью и храм Божий, благоговейно стояла на молитве и непрестанно оплакивала грехи свои; для бедных всегда была доступна и делила с ними последнюю копейку» [1].

По благословению игумении Клеопатры (Головачёвой), м. Магдалина провела проверку формулярных ведомостей монастыряи собрала материалы для жизнеописания затворницы Мелании, которые были подготовлены к изданию епископом Орловским и Севским Макарием (Миролюбовым) [2] и вышли в 1871 г. в журнале «Странник» [3], позднее неоднократно были переизданы [4].

Владыка Макарий в 1876 г. подготовил и жизнеописание монахини Магдалины. В 1876 г. в журнале «Странник» [5] было опубликовано жизнеописание и письма к схимонахине Магдалине (Ивановой), которые в том же году вышли отдельным изданием [6] и до революции были неоднократно переизданы (1879, 1884, 1903). Письма к монахине Магдалине вошли также в 4-й том Собрания писем святителя Феофана [7].

В книге были опубликованы письма двух духовных наставников. Имя первого наставника в изданиях не было указано и было выявлено в результате проведенной работы.

Первый наставник м. Магдалины – архиепископ Воронежский и Задонский Иосиф (Богословский, 1853–1864), при котором в августе 1861 г. состоялось открытие мощей святителя Тихона Задонского, на котором присутствовал также святитель Феофан.

Имя Владыки Иосифа как автора писем упоминается в письме святителя к иеромонаху Арсению (Минину): «Что письма к Магдалине не попали. Жалею. Там в письмах о ней поминается. Спишитесь с игуменией и возьмите на себя напечатать все – и краткую жизнь. И письма преосвященного Иосифа, и мои. Обещайте ей выслать сотню или полторы экземпляров. Мне пришлете с полсотни или сотню. Я слышал. Что читалось все с удовольствием» [8].

О личном знакомстве двух владык свидетельствует переписка святителя Феофана с полковником С.А. Первухиным. В письме святителю Феофану от 30 декабря 1872 г. С.А. Первухин, упоминал о своей поездке в Воронеж и о том, что передал Владыке книги от святителя Феофана. «Преосвященный Иосиф, в разговоре с Первухиным, выразил сожаление, что преосвященный Феофан прекратил толкование на шестопсалмие, каковое толкование “было бы весьма полезно для чад Церкви, ищущих спасения”» [9].

В ответном письме святитель объяснял свое оставление работы над переводом Псалтири необходимостью перевода апостольских посланий: «замечание преосв[ященного] Иосифа дельно; но ведь я, нераскаянный грешник, – не только слову, и палке-то непослушен. – Дурно сделано, что прервано; но превзошло другое занятие, которое тоже бросать не приходится [10]. Ужо подождем. Я имел в мысли весь Псалтирь перетолковать; только это будет уже после толкования Нового Завета. – У! – как далеко! – Да еще к тому же, если Бог продлит веку!» [11] Просьба о передаче книг Владыке содержится и в других письмах [12].

После выхода первого издания писем к м. Магдалине святитель Феофан писал к Надежде Ильиничне Кугушевой, матери «Чернички» и «Белички», многолетних духовных чад святителя: «…вот книжка о Магдалине. Тут и письма. Их здесь два автора: первые напечатанные в «Страннике» – они от высокопр. Иосифа; а вторые – Вышенские. Книжка эта у меня одна и есть. Потому по прочтении потрудитесь возвратить. Да, кажется, я вам давал эту книжку давно-давно» [13].

О том, что, несмотря на отсутствие указания на авторство, некоторые понимали, что письма от второго духовника написаны святителем, свидетельствует письмо самого святителя к профессору Московской Духовной академии, редактору журнала «Душеполезное чтение» протоиерею В.П. Нечаеву (впоследствии еп. Виссариону) [14].

Сравнение журнальной и книжной публикаций позволило выявить ряд разночтения, а также определить отрывки, которые впоследствии были исключены редакторами.

В двух письмах в журнальной публикации присутствуют отзывы святителя Феофана о творениях епископа Игнатия, которые затем были исключены. Приведем их полностью.

В конце письма № 740:

Спрашиваете о писаниях преосвященного Игнатия. Имел я случай видеть два тома, но не мог их прочитать; писаны краткими изречениями и всякая статья, как песок, насыпана. Есть много темных изречений. Есть и неверные, сбивчиво выраженные изречения. Один человек мне сказал, что целая половина, – последняя, второго тома наполнена мыслями неверными, и даже еретическими; а другой говорил, что и в статье о молитве Иисусовой есть значительные неверности. Так, полагаю, лучше вам их пока не выписывать, а прежде прочитать; и если придутся по душе, купите. Сам владыка был строгий подвижник; и смерть его – есть смерть праведника. Но значительная наша сторона не всегда соответствует образу жизни. И самое изображение жизни, при исправной жизни, может быть погрешительно, когда не жизнь описывают, а составляют теорию ее» [15].

В конце письма № 742 в отдельных публикациях по сравнению с журнальной также опущен абзац о святителе Игнатии: «Пресвященного Игнатия глубоко уважаю, и не сомневаюсь, что он улучил часть спасаемых, постнических ради трудов своих. Но писаний его всех одобрить не могу. Иное в них может повесть не к добру. Спириты, – а это слуги бесовские, – пустили в ход письмо от лица преосвященного Игнатия, будто с того света, где заповедуется читать его писания. Бесы доброго не посоветуют. – Но и без того, я знаю, что в них не без ошибок» [16].

В книге святителя Феофана «Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться», адресованных Екатерине Александровне Арнольди (1851–?) [17] есть несколько отзывов о почившей схимонахине Елецкого Знаменского монастыря Магдалине. Именно в этих письмах святитель называет свою духовную дочь «огневой монахиней» [18], «которая «дошла до огненного возгорения благодати» [19].

Заметим, что в самих письмах, обращенных к монахине Магдалине, святитель для смирения именовал ее «своеумной самочинницей и упорной во всем поперечницей» [20].

В письме № 75 из сборника «Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться», отвечая на вопрос о поступлении в монастырь, святитель Феофан советует Е.А. Арнольди не спешить, ссылаясь на пример м. Магдалины: «Вы спешите в монастырь, будто на свободу и в рай. Точно, там полная свобода для духа, но не для тела и внешних дел. В этом отношении там полная связа. Закон неотложный – не иметь своей воли. И рай там есть, но его находят, не всегда по цветистой шествуя дороге. Он воистину там находится, но загорожен терновниками и колючками, сквозь которые надо до него добираться. Этого, не исколовшись и не исцарапавшись, никто не достигает. Сие и имейте в виду и исправьте чаяния свобод и рая от монастыря. Ждите же терпеливо. Помните гувернантку. Она семь лет ждала. Испытывая прочность своего намерения. Зато и вышла огневая монахиня. Что спешить? Монастыри не уйдут. Успеете попасть в какой-нибудь. Между тем Вы и в намерении укрепитесь, и телом поокрепнете. У Вас дома все порядки благочестивые. И родители Ваши и родные – люди Богобоязненные. Ничего Вы не можете терпеть такого, что бы быо противно Вашему решению Господу себя посвятить. И зрейте среди такой атмосферы и в таком рассаднике. Так решено: ждите. Жизнь же и навыки свои понемногу подлаживайте под монастырские» [21].

В письме № 28 святитель говорит о необходимости внутреннего перерождения христианина, приводя в пример в пример монахиню Магдалину, которая «все дальше и дальше, выше и выше забирала. И дошла до огненного возгорения благодати» [22].

Подвижническая жизни м. Магдалины становится примером и для другой ученицы святителя, обозначенной в собрании писем литерами Д.М. 6 октября 1892 г. святитель пишет в письме к своей ученице: «В Елецком монастыре (Орл. губ.) не так давно подвизалась инокиня – Магдалина, которая на бумажках небольших записывала приходящие мысли и приклеивала на местах видных по стенам. А вы тетрадку заведите и вписывайте, как вздумается» [23].

В подготовке издания о м. Магдалине принимала участие настоятельница Елецкого Знаменского монастыря игумения Клеопатра (Головачёва), ученица оптинских старцев.

21 ноября 1873 г. в письме святитель Феофан сообщает: «А я не мог кончить жизни матери Магдалины. Все, что было у меня, отослал игумении Елецкой, прося ее докончить. Она умница (игумения-то Клеопатра) и настоящая подвижница…» [24] Святитель замечает «кажется, она питомица оптинских старцев»[25].

Настоятельница Елецкого Знаменского монастыря игумения Клеопатра (Головачёва, февраль 1867 — 1889), как и ее предшественница игумения Павлина Толстая) [26], начинала монашескую жизнь в Троицком Севском монастыре.

Известно, что игумения Павлина духовно окормлялась у преп. Василия (Кишкина, 1745–1831) [27], старца Площанской пустыни, учениками которого были: преп. Лев (Наголкин), настоятель Белобережской пустыни и возродитель старчества в Оптиной пустыни, преп. Макарий Оптинский и многие другие.

Духовником Троицкого Севского монастыря с 30 января 1827 г. по декабрь 1833 г. был преподобный старец Макарий, в этом монастыре подвизались его двоюродная сестра монахиня Порфирия (Маркова) и две племянницы Афанасия (Глебова) и Мелания (Иванова). В 1834 г. после перехода в Оптину Пустынь старец не оставил попечения о своих духовных чадах, срели которых была и будущая игумения Елецкого монастыря.

Игумения Клеопатра (Головачёва) происходила из дворянской семьи. Поступила в монастырь по благословению старца Глинской пустыни Анатолия (Скубырина) [28], который молодой девушке пророчески сказал: «Тебе надо идти в монастырь, благословляю быть монахиней и игуменией в том же монастыре». По благословению старца м. Клеопатра в 1844 г. поступила в Севский Троицкий монастырь, где 7 августа 1856 г. была пострижена в монашество.

Письма преп. Макария Оптинского к м. Клеопатре сохранились в рукописях, несколько были опубликованы в Собрании писем преп. Макария к монахиням, вышедших в 60-х годах XIX века. Без указания адресата были опубликованы письма: № 32 – от 4 октября 1850 г., № 33 – от 20 января 1853 г. и № 34 – от 13 марта 1856 г.

Упоминания об игумении Клеопатре содержатся и в нескольких письмах к о. Мелетию (Антимонову), и к преп. Моисею (Путилову).

В первом письме, отвечая на просьбу м. Клеопатры дать духовный совет об исправлении, старец приводит многочисленные выписки из святоотеческой литературы. И добавляет от себя: «все действия наши заключаются в исполнении заповедей Божиих; и как мы отстоим от них далеко, то это должно нас смирять. Деланием заповедей очищаемся от страстей; а по очищении от них сама благодать Божия написует на сердцах наших свои законы и исполняет духовных дарований. Но горе нам, когда мы будем считать себя достойными и искать в себе оных, или видеть свои подвиги и добродетели; благодать Божия часто не дает нам сих дарований для нашей же пользы…» [29]

В этом же письме старец Макарий упоминает, что был в Севском монастыре и показывал сестрам цитаты из книги жития преп. Паисия Величковского оптинского издания 1845 г. [30], где написано об общежительном житии [31].

В письме от 20 января 1853 г. преп. Макарий дает совет о правильном прохождении духовной жизни: «Кратко тебе скажу: не увлекайся в наслаждении духовные. Когда посетит Господь, – благодари; отымет, – тоже благодари, и не малодушествуй, но смиряйся и считай себя недостойную духовного утешения, а при оных бойся обольщения и яко не по достоинству приемлеши оныя. – Сети вражии тонки и неудобно постигаемы; одно (лишь) смирение их избегает» [32].

В марте 1856 г. после назначения м. Клеопатры казначеей Севского монастыря, старец Макарий писал ей, отвечая на ее вопросы относительно устройства монастырской жизни: «Два письма твои получил от 13-го генв. и от 18-го февраля; в первом, описывая кратко нравственное опустошение в обители, изъявляешь свою скорбь, и что должна смотреть на все обстоятельства сквозь пальцы; а во втором пишешь, что возложенная на тебя обязанность не позволяет смотреть сквозь пальцы, но строго предписано наблюдать за нравственностью монашествующих и всех прочих, живущих в вашей обители. Ты определена в должность казначеи, и это неожиданное обстоятельство вас очень удивило. Конечно, это сделано по рекомендации м. игумении; видно, она надеется иметь в тебе хорошую помощницу в смотрении за нравственностью сестер; и ты должна оправдать это на деле, при благом твоем произволении. Но надобно помнить, что Господь заповедал: иже аще хощет в вас вящший быти, да будет всех последний и всем слуга (Мф. 20, 26; Мк. 9, 35) и в ином месте есть слово Писания: елико велик есть, толико смиряйся (Сир. 3, 18); и не употреблять власти своей в силу честолюбию, не возноситься. Необходимо на пути сем встретятся и скорби, но за любовь к ближним и к пользе их, определи себя на терпение, как ты пишешь, с самоотворжением; и к ненавидящим тебя старайся отмщевать любовию и смирением, и побеждать их оными. Впрочем, желая исправить порчу в самовластной машине, не должно вдруг и круто стягивать, но постепенно внушать должное; и только в грубых и дебелых каких-либо действиях останавливать, и то не своим самовластием, но с воли м. игумении. Снисхождением к немощам и любовию больше приобретешь, нежели строгостью; и во всем оном проси помощи Божией, ибо Господь сказал: без Мене не можете творити ничесоже (Ин. 15, 5); а как твое возношение без твоего искания и желания, но неожиданно произошло, то и помощь Божия близ есть. О тех же, кто проискивает страшное слово, написал св. Никита Стифат во 2-й сотнице, в главе 58-й, от чего да избавит всех нас Господь. Еще напоминаю: да не вознесется сердце твое о предпочтении тебя старшими и монастырскими монахинями. Пой церковный гимн: «Сердце мое страхом твоим да покрыется смиренномудрствующее; да не вознесшееся отпадет от Тебе Всещедре» [33].

После назначения в 1856 г. м. Клеопатры казначеей монастыря в письме к мон. Досифее (Лыкашиной) [34], которая приходилась троюродной сестрой игумении Магдалине (Длотовской) [35], преп. Макарий советовал старшим монахиням принять с любовью, а не с ропотом и недовольством новое назначение.

В письме старец упоминает также о книге, подготовленной в Оптиной пустыни – «Преподобных отцев Варсануфия Великого и Иоанна руководство к духовной жизни в ответах на вопрошения учеников», которая была первоначально издана в Оптиной пустыни 1852 г., и в переводе на русский язык в 1855 г. [36]. Старец совместно с учениками только что окончил подготовку русского издания, и, конечно, упоминал о святых подвижниках в своих письмах. Авва Серид был игуменом общежительного монастыря в Газе, где подвизались также прпп. Варсонофий и его ученик Иоанн, а также преп. авва Дорофей. Авва Серид был духовным сыном преп. Варсонофия, который через него передавал свои ответы. После кончины аввы Серида игуменом был поставлен юный летами Елиан, умовший Иоанна, который был на смертном одре, прожить еще две недели, чтобы научиться у него управлением монастырем и братией.

«Пишешь, что у вас теперь новая м. казначея Клеопатра. Дай Бог, чтобы она была хорошая помощница м. игумении в правлении обителью <…>. Она хоть из молодых, но, видно, Господь избрал ее на сей трудный подвиг, а труд велий ей предлежит; надобно молиться об ней, чтобы у них с мат. игум. было согласие к общей обительной пользе, и даровал ей мужество и крепость. Старшие монахини не должны негодовать, что жребий сей не пал на них; а взирать на труд, какой предлежит к удалению соблазнов миру <…> Кто же из ваших старших возьмет на себя эту тяготу? Всячески скорей печется о своем спасении. И не согласится ввергнуть себя в сию претруднейшую обязанность. А если которая скорбит о сем, то не по разуму, а по честолюбию. После аввы Серида избран был послушник Елиан, а старшие не согласились принять сего ига на себя. Вам только должно содействовать, в чем будет нужно. А если кто роптать будет, то это не по Бозе» [37].

В 1857 г. игумения Севского Троицкого монастыря Магдалина (Длотовская) была уволена на покой, и на ее место была назначена монахиня Клеопатра, которая в следующем 1858 г. была возведена в сан игумении.

После назначения новой настоятельницы в обители какое-то время были нестроения, связанные с тем, что некоторые сестры не сразу приняли новую игумению. В письме к мон. Досифее (Лыкашиной) преп. Макарий писал: «Ты описываешь, какие были волнения у вас в обители при перемене игуменства, и как сестры восставали на м. Клеопатру, стоя за м.игумению, конечно, и слышать о сем прискорбно, не только испытывать на деле; но неужели это все происходило без попущения и воли Божией? Он премудростию Своею устраивает так, чтобы огнем скорбей испепелить терние страстей, готовя к начальству ее, а ведь скорби невольно смиряют душу и творят прибегнуть к Богу, прося помощи и защищения. Он мог бы все это отвратить и возвести на начальство тихо и мирно, так, как и многие восходят. Но, видно, так было надобно по усмотрению Божию: воли бо его кто противиться может? Св. Иосиф столько претерпел скорбей и от братьев продан в неволю, и от Пентефрия всажден в темницу. 2 года томился в оной: “смириша в оковах нозе его и разже его”[38]. Неужели Бог не мог и без этого возвести его на высоту власти; но так, видно, было надобно. И Моисей, вождь народа Божия, сколько претерпел и стужений, и скорбей? Бежал из Египта при всей его учености и премудрости, и был при конце в земли чуждей. 40 лет пас овец своего тестя, какой был труд, какие скорби не перенес он в это время? и сподобился видеть Бога в купине, огнем не сгораемой, и послал в Египет извести народ от работы фараона, а не просто бесскорбно поставлен на сие дело. Может быть, Господь ведет таким образом Клеопатру. Конечно, она не проискивала себе начальства, избави Бог от сего, и да поможет Господь управить обителию по воле Его святой» [39].

Старец Макарий в июле 1858 г. посетил Севский монастырь, постаравшись умиротворить сестер, которые не принимали новую настоятельницу [40].

В письме к о. Мелетию (Антимонову) [41], родному брату преп. Исаакия Оптинского, подвизавшемуся в Киево-Печерской лавре, старец Макарий сообщает, что в 24 сентября игумения Клеопатра отправляется в Киев для поклонения святыням, а также делает приписку о том, что новоназначенной настоятельнице не должно надолго покидать обитель, требующую ее внимания и забот: «Ей надобно помнить, что обитель требует собственного присмотра, и скоро домой возвращаться. Поручив себя покрову Божию, заступлению Матери Божией и молитвам св. угодников. И, конечно, она тебе передала все, что у них в обители содевается и есть восстание против ее; а ты дал ей приличное наставление или совет» [42].

Вскоре по молитвам старца беспокойства улеглись, и новая игумения заслужила любовь и доверие сестер. Через четыре года она была пожалована наперстным крестом.

По состоянию здоровья в 1866 г. была переведена на покой в Брянский Петропавловский девичий монастырь, откуда, согласно указу преосвященного Поликарпа (Радкевича), епископа Орловского и Севского, весной 1867 г. была назначена настоятельницей Елецкого Знаменского монастыря.

В очерке В.И. Немировича-Данченко «Женская обитель» написано о том, с какой любовью сестры отзывались о своей настоятельнице. Монахиня Варлаама говорит автору: «Ангельского характера наша мать Клеопатра <…> У нас все к ней стремятся, как пчелы к меду!..» [43]. Монахиня Степанида добавляет: «истинный адамант» [44].

А старица монахиня Смарагда свидетельствует: «У нас жизнь, как тихая вода в реке. Стоит, кажется, на глаз… Ан, нет, течет – незаметно, а течет. Матушкиными молитвами управляется все дело, а не нашим коварством!» [45]

В 1871 г. ослабевшая здоровьем игумения Клеопатра попросилась на покой и получила разрешение епархиального начальства, сестры же единодушно воспротивились этому.

В Историческом описании обители об этом написано следующим образом: «В 1871 году игумения Клеопатра просила об увольнении от должности настоятельницы по слабости здоровья, на что резолюция Его Преосвященства последовала такая: “По сему прошению игуменью Клеопатру уволить от должности настоятельницы Елецкого Знаменского монастыря с перемещением на жительство в Калужскую епархию, в Казанскую общину. Апреля 19 дня за № 2276”»[46].

Игумения Клеопатра просила об увольнении ее в Казанскую общину, основанную в имении А.Е. Белокопытовой по благословению оптинского иеромонаха Гавриила (Спасского), который стал духовником общины [47].

Однако сестры обители не захотели расставаться с боголюбивой матушкой и просили Владыку оставить ее в должности настоятельницы. «На сие резолюция Его Преосвященства последовала такая: “По сему прошению игумению Клеопатру оставить настоятельницею Елецкого Знаменского монастыря с призыванием благословения Божия на продолжение служения сестрам, упросившим ее остаться в Елецком монастыре. Мая 11 дня 1871 года”»[48].

1 апреля 1879 г. игумения Клеопатра за «многолетнее и полезное  служение» [49] была Всемилостивейше пожалована золотым крестом из кабинета Его Императорского Величества.

Матушка управляла обителью с 1867 по 1889 гг. Указом Орловской духовной консистории от 18 сентября 1889 г. игумения Клеопатра по преклонным годам и расстроенному здоровью была уволена от должности настоятельницы на покой. Скончалась 25 декабря 1890 г. на 72-м году.

Духовная традиция в обители была продолжена новой настоятельницей игуменией Валерией (Тарновской, 1889–1900), которая была назначена из Орловского Введенского девичьего монастыря, о которой уважительно отзывался святитель Феофан: «Видел новую мать Елецкой обители Валерию. Очень утешительно, что она и образованна и духовна. Да благословит ее Господь, и да ведет неуклонно по сему пути» [50]. В этом же письме святитель Феофан просит передать игумении Валерии «Добротолюбие» [51].

Важным источником по истории Елецкого Знаменского монастыря является очерк Василия Ивановича Немировича-Данченко (1847–1936) «Женская обитель». В начале 1870-х гг. писатель, старший брат известного театрального деятеля В.И. Немировича-Данченко, посетил российские монастыри и издал путевые очерки. Елецкому монастырю он посвятил отдельный очерк «Женская обитель». В отличие от о. Геронтия (Кургановского), составившего в 1895 г. историческое описание обители, в очерке описываются его непосредственные живые впечатления, все детали монастырского быта, он настойчиво ищет для себя ответ на вопрос, почему юные девушки оставляют мирскую жизнь и уходят в монастыри. Писатель подробно передает разговоры с насельницами обители, описывает монастырские мастерские. Писатель посетил монастырь всего лишь через несколько лет после кончины м. Магдалины (Ивановой), с которой переписывался святитель Феофан, поэтому очерк становится важным свидетельством обстановки, какая была в монастыре в то время, когда там подвизалась монахиня Магдалина.

Монахини пользовался уважением со стороны городского населения. Еще при подъезде к обители кучер делится с писателем: «Обитель у нас, господин, необыкновенная. Истинное умиление! <…> … монахини жития уж очень благочестивого… С самой затворницы Мелании ведется это. Господа приезжали – хвалили. Одно слово – тишина!» [52]

По своему устроению монастырь был своекошный, то есть монахини строили себе келью и сами добывали себе пропитание. В то время в нем проживало 400 монахинь. По описанию В.И. Немировича-Данченко: «Вдали к самым стенам прислонились сотни маленьких домиков. Какой-то микроскопический городок тесно сдвинулся. Стена к стене – без промежутков. В крошечных хижинках, кажется, могут жить только гномы, а не люди. И живописей этот полуфантастический городок удивительно. Каждый дом строили не по общему плану, не на один раз для всех утвержденному рисунку, а как хотелось его хозяйке. То узенький, в два этажа, по два, по три окна в каждом, то низенький и длинный, то с высокими, острыми, то пологими крышами. И всякая клетушка чувствует свою соседку локтем. Постаревшие осесть, покривиться не могут – рядом стоящий крепко держит их под руки. Каждый домик в свою краску расписан: голубые, зеленые, красные, серые, бревенчатые, тесом обшитые – но все с крылечками внаружу то под пестрым навесом, то совсем простенький. Между ними несколько побольше и пощеголеватее, железом крытые с рядами окон, закрывших свои ставни, точно заснувших, низко опустив веки. Перед некоторыми палисадники. Голые ветви, точно от холода, вздрагивают на морозе. Зеленые и желтые заборы – сквозили совсем полузасыпанным снегом…» [53]

Зимой многие монахини отапливали свои кельи лузгой, отходами кожевенных заводов, которые покупали по девяносто пять копеек с воза. Как объяснила м. Митрофания, «совсем согрево не подходящее, мы ведь с кожевен покупаем выделанную уже кору дубовую – лузгу. Прежде ее в ров выбрасывали – никуда она не годилась. Ну, а теперь, как лесом все пооскудели, и бедность пошла – и лузга в чести» [54]. «Мокрое сырье это, оказывается, ближайшими кожевенными заводами доставляется в обитель. Целое лето бедные монахини, не имеющие средств на покупку дров, заняты сушкой этой лузги. Грабли на плечи и вплоть до заката солнйца ворочай эту вонючую массу!..» [55]

«Большая часть насельниц монастырских выходит из двух уездов – Елецкого и Ливенского. Они по этому и называют обитель своею. Оно и понятно, у каждой здесь есть родственницы, близкие, такой уж обычай ведется в крестьянстве: если выучится девушка грамоте или ежели окажется у ней “дарование к пению”, непременно уйдет в обитель, ни за что не останется дома.

– Что вас тянет так за стены да за затворы?

– Ласково у них уж очень, а дома-то, уж сами знаете, каково. Работаем столько ли, а доброго слова не услышишь, все попреки да бой этот!

– А замуж?

– У нас – замуж идти – двойную тяготу носить!

Ливенские и елецкие девушки разом входят в жизнь обители. Пленяющая их тишина и ласка здесь явления заурядные. Подчиняться они привыкли и дома, поэтому строгий режим монастыря не пугает их» [56].

Сначала автор посетил настоятельский корпус, где встретился с игуменией Клеопатрой и попросил благословения осмотреть монастырь:

«Мать Клеопатра – радушно встретила меня и пригласила в приемную. На стенах – портреты архиерея. В окнах герань. Пахнет ладаном. Мебель жесткая – не очень-то засидишься на ней… Несколько черных монахинь, закутанные. Только лица, бледные и бескровные, с какими-то уже слишком спокойными глазами, видны. Ни любопытства, ни вопроса… Тишина такая, что шорох мухи, бьющейся в стекла, наполняет всю комнату…

– К нам пожаловали?... – начала игумения.

Я поклонился.

– Милости просим. Писать будете?.. Сказывали нам про вас… Что же, мы рады…» [57]

Показать монастырь матушка игумения благословила мать Варлааму, которая, по замечанию автора, оказалась «не простою монахиней. Она из общества. Кончила курс чуть ли не в московском Елизаветинском институте, хорошо говорит по-французски и по-немецки, интересуется всем, читает – но, разумеется, вся сложилась в чисто монашескую складку [58], кроме того занимается с сестрами музыкой и составляет архитектурные проект нового храма обители.

Благодаря автору мы можем познакомиться с монастырскими мастерскими, с укладом жизни обители.

Прежде всего – это живописная мастерская, которая была устроена стараниями игумении Клеопатры.

«Ученицы здесь оказываются весьма способные… Без всякой предварительной школы пишут. Упорством берут. Помогает им некто Вознесенский, из ельчан, болезненный молодой человек, тоже самоучка, тоже гибнущий в глуши талант, каких у нас много, благо никуда им пути нет из родных захолустий. Вот громадный образ Преображения. Оканчивает его суровая монахиня. И глазом на нас не повела, точно не ее картину смотрят. Взгляд, пристально устремленный на образ; кисть также размашисто кладет мазки на полотно» [59].

«Суровая монахиня» – это м. Епифания. Здесь же в мастерской и молодая мать Эсфирь, «дочь директора чугунно-литейного завода Холина. <…> талант большой, в каждом мазке виден. Работает живо, быстро, уверенно, – а в монастырь пришла, не умела взять карандаша в руки» [60].

На стене автор замечает портрет Клеопатрушки Головачёвой, маленькой племянницы игумении: «Вот чудесный ребенок, отлично написанный, живые детские глазенки так и пышут веселостью, щеки розовые, твердые, должно быть, как яблоко – и на ней на этой, верно, отъявленной шалунье – черная скуфья, черное монашеское платье» [61]. На недоуменный вопрос автора о монашеском одеянии на маленькой девочке, ему поясняют, что сама девочка попросила одеть на себя монашеское одеяние, даже плакала.

Посетили пекарню, просворню, ткацкую, где «ткали громадные ковры на продажу, для келий и для церкви» [62]. Сестры поделились, что краску добывают «из земли разной, из травы… Цветы тоже идут на это», однако нет голубого и розового цветов, так как «нет сведений технических. Не знаем, чем шерсть в эти колера красить!» [63].

После ткацкой мастерской зашли к монахине Митрофании, дочери купца, который лишил ее содержания. Мать Митрофания делает ризы к иконам из фольги и цветы из шерсти и бумаги. «Все сама, иначе бы и жить нечем! Режет фольгу для окладов и защипывает. Ни штампов, ни пресса. Зато просто личному вкусу. Не от того ли ее работы и выходят так удачны? Я видел целый ряд икон, отделанных таким образом; выходит и красиво, и необыкновенно легко» [64].

Посетили келью одной монахини, которая золотом шила по голубому бархату, а также келью м. Серафимы, которая по бедности не могла ее топить и жила точно «клещ в щели каменной» [65]

Сохранились сведения, что в монастыре переписывали святоотеческую литературу. В монастырской библиотеке до революции хранилась рукопись «Скитский патерик», форматов в лист, с киноварными инициалами, писанная игуменией Павлиной (Толстой), которая имела обыкновение переписанные рукописи дарить благотворителям монастыря. На титуле была сделана запись: «Сия книга “Патерик Скитский”, словеса душеполезные Препод. Отец и Богоносных мужей, списана с настоящей книги рукою грешной старицы Павлины. 1835 года». Эта книга была дарована Ивану Семеновичу Ильину, а спустя годы, 17 февраля 1870 г. вновь возвращена в обитель И.С. Ильиным. Купцом 2-й гильдии из города Рузы [66].

После посещения монастырей писатель приходит к такому выводу: «Я немало перевидал на своем веку, но, несомненно, самые крупные люди по внутренней силе, неустанной энергии, упорству в достижении целей – мне попадались, именно, за стенами монастырей» [67].

 


[1] Жизнеописание схимонахини Елецкого Знаменского женского монастыря Магдалины, в мире Софии Михайловны Ивановой. Свято-Данилов мон-рь, б.г. Репр. с изд. Елец, 1903. С. 12.

[2] Подробнее о нем см.: Тихон (Затекин), архим. Архиепископ Макарий (Миролюбов). Церковный историк и духовный пастырь. Нижний Новгород, 2009. – 248 с.

[3] Жизнеописание девицы Мелании, затворницы Елецкого Знаменского, на Каменной горе, девичьего монастыря Сообщил преосвященный Макарий, епископ Орловским и Севский // Странник. 1871. Янв. С. 3–40. Февр. С. 89–126.

[4] Макарий (Миролюбов), еп.Жизнеописание девицы Мелании, затворницы Елецкого Знаменского, на Каменной горе, девичьего монастыря. СПб.: тип. духовн. журн. «Странник», 1871; 2-е изд., доп.: СПб.: тип. духовн. журн. «Странник», 1873. Также: Болхов, 1881; Елец, 1901 и др.

[5] Жизнеописание монахини Елецкого Знаменского женского монастыря Магдалины, в мире Софии Михайловны Ивановой. Сообщено преосвященным Макарием, епископом Орловским // Странник. 1876. Т. 2. Июль. С. 18–52. Авг. С. 78–107. Сент. С. 137–184. Окт. С. 3–30.

[6] Жизнеописание монахини Елецкого Знаменского женского монастыря Магдалины, в мире Софии Михайловны Ивановой. СПб: тип. духовного. журн. «Странник», 1876. – 140 с.

[7] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. I–VIII. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. IV. С. 159–245. Письма №№ 698–750.

[8] АПРМА Ф. Свт. Феофана (Говорова). Оп. 24. Д. 41. Ед. хр. 4327. С. 237–240. За указание данного источника выражаем благодарность сотрудникам Феофановского кабинета Издательского Совета Русской Православной Церкви.

[9] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Из неопубликованного. М.: Правило веры, 2001. С. 533.

[10] Там же. Речь идет о толковании посланий апостола Павла. – Прим. ред.

[11] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Из неопубликованного. М.: Правило веры, 2001. С. 534.

[12] См.. например, о посылке книги «Невидимая брань» в письме к В.В. Швидковской // Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. I–VIII. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. VI. С. 137. Письмо № 1000. К В<арва>ре В<асильевне> Ш<видков>ской от 25 августа 1886 г. Также: в письме к той же от 11 августа 1891 г. // Там же. Вып. VII. С. 238. Письмо № 1203.

[13] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. I–VIII. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. VIII. С. 21. Письмо № 1243.

[14] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Из неопубликованного. М., 2001. С. 228. Письмо № 202 от 27 декабря 1876 г. (Как Вы узнали, что вторые письма к Магдалине – мои? Сказал кто?!»)

[15] Жизнеописание монахини Елецкого Знаменского женского монастыря Магдалины, в мире Софии Михайловны Ивановой. Сообщено преосвященным Макарием, епископом Орловским // Странник. С. 17–18.

[16] Там же. С. 20.

[17] Об атрибуции писем см. подробнее: Лукьянова А.Е. Екатерина Арнольди – прототип главной героини книги «Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться» // Феофановские чтения: Сб. науч. ст. Вып. VIII. Рязань, 2015. С. 116–121.

[18] Феофан Затворник, свт. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться? Собрание писем. М.: Правило веры, 2009. С. 309.

[19] Там же. С. 123.

[20] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. I–VIII. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. IV. С. 206. Письмо № 722.

[21] Там же. С. 308–309.

[22] Там же. С. 123.

[23] Там же. Вып. III. С. 237. Письмо № 538. Письмо к Д.М. от 21 ноября.

[24] Там же. Вып. III. С. 45. Письмо № 400. От 21 ноября 1873 г.

[25] Там же.

[26] Павлина (Толстая) – настоятельница Елецкого Знаменского монастыря (1798 – 13 июля

1870). В миру Пелагия, из духовного звания. Родилась в селе Лугань Севского округа в семье причетчика И.Л. Толстого. В монашество пострижена 11 июня 1821 г. в Севском Троицком девичьем монастыре с именем Павлины. Указом Орловской Духовной консистории от 1 июля 1837 г. за № 5552 определена настоятельницей Елецкого Знаменского монастыря. Епископ Орловский и Севский Никодим (Быстрицкий) благословил ее провести строительные работы, а также ввести более строгие правила монашеского общежития. При игумении Павлине монастырь преобразился как внешне, так и внутреннее. По свидетельству иеромонаха Геронтия, составителя «Исторического описания Елецкого Знаменского девичьего монастыря», игумения Павлина «примером своей благочестивой жизни сумела воспитать духовно-нравственно и вверившихся её мудрому водительству к вечной жизни сестер, а с тем вместе сумела возвысить дух и положение самой Каменногорской обители, в среде которой благим светочем горела она, и навсегда оставила по себе добрую и незабвенную память» (Историческое описание Елецкого Знаменского девичьего монастыря, что на каменной горе / Сост. Геронтий, иером. Елец: Изд. Елецкого Знаменского девичьего монастыря, 1895. С. 67). В 1867 г., потрудившись 30 лет на благо обители, игумения Павлина была уволена на покой, скончалась через три года 13 июля 1870 года.

[27] Подробнее см.: Василий (Кишкин), преп. Письма о подвижничестве инокинь / Вступительная статья, подготовка текста, комментарии В.В. Кашириной. Серпухов: Наследие Православного Востока, 2015. – 280 с.

[28] Анатолий (Скубырин), иеросхимонах, ученик игумена Глинской пустыни Филарета. Служил камердинером у князя Голицына. Посещая с князем западные страны, в совершенстве овладел французским и немецким языками, знал современную западную литературу, но это чтение не удовлетворяло его. Стал углубленно читать книги Священного Писания. В Париже Андрею Скубырину представилась возможность жениться богатой наследнице. Но молодой человек стремился к иноческой жизни. Князь Голицын отпустил его на свободу, и в 1818 г. в возрасте 36 лет он поступил в Глинскую пустынь. На третий год по поступлении был пострижен в мантию с именем Амфилохий, через год рукоположен во иеродиакона, а в 1824 г. – во иеромонаха и назначен благочинным монастыря. В 1839 г. был назначен помощником духовника, через пять лет о. Амфилохий как духовно опытный старец стал преимущественно исповедовать богомольцев. В числе его духовных чад был Глинский старец схиархимандрит Илиодор (Голованицкий). В 1858 г. пострижен в схиму с именем Анатолий. Скончался 30 ноября 1860 г.

[29] Собрание писем блаженныя памяти оптинского старца иеросхимонаха Макария. Репр. Изд. Козельской Введенской Оптиной пустыни, 1862. СПб: Изд-во Л.С. Яковлевой, 1994. Письма к монахиням. № 32. С. 95. См. также списки писем: Письма иеромонаха Макария (Иванова) к разным лицам// НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-388. Л. 68–69; Письма иеромонаха Макария (Иванова) // НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-389. Л. 1–4; Письма оптинского старца иеросхимонаха Макария (Иванова). Кн. 3 // НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-381. Л. 4–6 об.

[30] Житие молдавского старца Паисия Величковского. М.: В Университетской типографии, 1845. 76, [2] c. С цензурным разрешением «Марта 5-го дня 1845 года. Московская Духовная Академия. Цензор: профессор протоиерей Федор Голубинский».

[31] Собрание писем блаженныя памяти оптинского старца иеросхимонаха Макария. Репр. Изд. Козельской Введенской Оптиной пустыни, 1862. СПб: Изд-во Л.С. Яковлевой, 1994. Письма к монахиням. № 32. С. 95.

[32] Собрание писем блаженныя памяти оптинского старца иеросхимонаха Макария. Репр. Изд. Козельской Введенской Оптиной пустыни, 1862. СПб: Изд-во Л.С. Яковлевой, 1994. Письма к монахиням. № 33. С. 97. См. также списки писем: Письма оптинского старца иеросхимонаха Макария (Иванова). Кн. 4. // НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-382. Л. 4 об.; Письма иеромонаха Макария (Иванова) к разным лицам// НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-388. Л. 193; Письма иеромонаха Макария (Иванова) // НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-389. Л. 17.

[33] Собрание писем блаженныя памяти оптинского старца иеросхимонаха Макария. Репр. Изд. Козельской Введенской Оптиной пустыни, 1862. СПб: Изд-во Л.С. Яковлевой, 1994. Письма к монахиням. № 34. С. 98–99. См. также списки писем: Письма в списках Макария Оптинского к М.К. // НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-390-3. Л. 1–3; Письма оптинского старца Макария (Иванова) Кн. 5 // НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-383. Л. 1–4 об.

[34] Досифея, монахиня Севского Троицкого монастыря (+20 августа 1863). В миру Дарья Михайловна Лыкашина, из дворян Смоленской губернии, родная племянница старца Зосимы Верховского, по благословению которого в 1826 г. поступила в Севский Троицкий монастырь.

[35] Магдалина, игумения Севского Троицкого монастыря (+22 апреля 1864). В миру Мария Ивановна Длотовская, из дворян Смоленской губернии, родная племянница старца Зосимы Верховского, по благословению которого в 1826 г. поступила в Севский Троицкий монастырь. При игумении Магдалине (Пономаревой) с 22 сентября 1835 г. исполняла должность казначеи. А после смерти игумении в 1848 г. была назначена настоятельницей обители, и несла это послушание до 1857 г. Умерла на покое схимницей.

[36] Преподобных отцев Варсануфия Великого и Иоанна руководство к духовной жизни в ответах на вопрошения учеников: Пер с греч. / [Пер. со слав. на рус., сравнение с греч. текстом иером. Амвросия (Гренкова), Л. Кавелина, о. Ювеналия (Половцева)]. М.: [Изд. Оптиной пустыни], 1855 (Унив. тип.). [2], XXX, 656, 102, [2] с. 1200 экз. С. 1–102 [Втор. пагинация] Алфавитный указатель наставлений, истолкований Св. Писаний и сказаний, содержащихся в книге ответов преподобных отцев наших Варсануфия и Иоанна.

[37] Письмо преп. Макария к Досифее (Лыкошиной) от 10 марта 1856 г. // Макарий (Иванов), иеросхим. и Леонид (Лев) (Наголкин), иеросхим. Письма к Досифее (Лыкошиной Дарье Михайловне), монахине и др. 1826–1859. – 251 л. // НИОР РГБ. Ф. 213. К. 76. Ед. хр. 22. Л. 221–221 об. Список письма также см.: Письма (в списках) старца Макария Оптинского к монахине Дарье за 1849-1860-е гг. – 38 л. НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-387(4). Л. 29–29 об.

[38] См.: Пс. 104, 18.

[39] Собрание писем блаженныя памяти оптинского старца иеросхимонаха Макария. Репр. Изд. Козельской Введенской Оптиной пустыни, 1862. СПб: Изд-во Л.С. Яковлевой, 1994. Письма к монахиням. № 63. С. 152–153. Письма оптинского старца Макария (Иванова) Кн. 5 // НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-383. Л. 73 об.–74 об.

[40] См.: Собрание писем преподобного Макария Оптинского к монахам: В 2 т. / Сост. С.О. Захарченко. Петрозаводск, 2014. Т. II. С. 333. Письмо № 841 от 5 июля 1858 г. Также см.: НИОР РГБ. Ф. 213. К. 93. Ед. хр. 13. Ч. III. Л. 33–34.

[41] Мелетий (1807–1865), архим. В миру Михаил Иванович Антимонов, из курских купцов. В число братства Оптиной пустыни определен 31 июля 1835 г. 10 августа того же года пострижен в рясофор. Проходил клиросное послушание. С 23 сентября 1838 г. определен в Тихонову пустынь, 4 февраля 1845 г. пострижен в монахество. В 1846 г. рукоположен во иерея, переведен в Киево-Печерскую лавру, где был экклесиархом Великой церкви, возведен в сан архимандрита.

[42] Собрание писем преподобного Макария Оптинского к монахам: В 2 т. / Сост. С.О. Захарченко. Петрозаводск, 2014. Т. II. С. 298. Письмо № 804 от 4 октября 1858 г. Также см.: НИОР РГБ. Ф. 213. К. 78. Ед. хр. 6. Л. 184–185.

[43] Немирович-Данченко В.И. Женская обитель. Святые горы. Воспоминания и рассказы из поездки с богомольцами. СПб., 1904. С. 27.

[44] Там же.

[45] Там же. С. 33.

[46] Историческое описание Елецкого Знаменского девичьего монастыря, что на каменной горе / Сост. Геронтий, иером. Елец: Изд. Елецкого Знаменского девичьего монастыря, 1895. С. 69–70.

[47] См. подробнее: Боголюбивая обитель на реке Любуше: к 125-летию со дня открытия Белокопытовского Казанского Боголюбивого женского монастыря / [Сост., редактор монахиня Иосифа (Егасова)]. М.: Фома Центр, 2017. - 335 с.

[48] Историческое описание Елецкого Знаменского девичьего монастыря, что на каменной горе / Сост. Геронтий, иером. Елец: Изд. Елецкого Знаменского девичьего монастыря, 1895. С. 70.

[49] Там же.

[50] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. I–VIII. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. VI. С. 211. Письмо № 1046. К В<арва>ре В<асильевне> Ш<видков>ской от 20 января 1890 г.

[51] Там же.

[52] Немирович-Данченко В.И. Женская обитель. Святые горы. Воспоминания и рассказы из поездки с богомольцами. СПб., 1904. С. 3.

[53] Там же. С. 4–5.

[54] Там же. С. 42.

[55] Там же. С. 42.

[56] Там же. С. 31–32.

[57] Там же. С. 11.

[58] Там же. С. 25.

[59] Там же. С. 28.

[60] Там же. С. 28–29.

[61] Там же. С. 27.

[62] Там же. С. 36.

[63] Там же. С. 37.

[64] Там же. С. 43.

[65] Там же. С. 34.

[66] Морев Л.А. Елецкий Знаменский женский монастырь на Каменной горе. Задонский Рождество-Богородицкий мужской монастырь. 2007. С. 41–42.

[67] Немирович-Данченко В.И. Женская обитель. Святые горы. Воспоминания и рассказы из поездки с богомольцами. СПб., 1904. Там же. С. 13.

Щербакова М.И.

Понедельник, 25 Февраля 2019 17:31 Автор

Щербакова М.И.,
заведующая Отделом русской классической литературы ИМЛИ РАН,
профессор, д.филол. н.

Проблемы подготовки научного издания эпистолярных источников:
датировка, атрибуция, комментарий

Существуют разнообразные типы изданий, которые зависят во многом от вида литературного памятника, назначения и профиля издания.

Издания литературных памятников Нового времени имеют свои отличительные особенности. Они бывают научными, популярными и документальными.

Научные издания основываются на результатах специальной научной работы по подготовке текста, изучению его истории, печатных и рукописных источников, комментированию. В зависимости от адресата научное издание может быть трех типов:

  • научно-популярное
  • научное
  • академическое

До сих пор мы не располагаем научным изданием писем свт. Феофана, хотя эпистолярий представляет собой важную составляющую духовного наследия святителя.

Наиболее полным и авторитетным остается пока афонское издание 1898–1901 гг. в 8-ми выпусках, объединившее в себе посмертные публикации писем свт. Феофана в русских журналах, таких как «Душеполезное чтение», «Христианин», «Душеполезный собеседник», «Тамбовские епархиальные ведомости» ‑ всего 1,5 тыс. писем. Однако научная подготовка материалов афонскими издателями не проводилась. Подлинные имена адресатов и современников были по-прежнему скрыты за инициалами, в том числе и выдуманными; в тексте писем зияли купюры.

В 2001 г. издательство «Правило веры» подготовило том, составленный из писем свт. Феофана, не вошедших в афонское издание. Но и оно не может быть квалифицировано как научное.

Комплексной проблемой при подготовке научного издания писем является их датировка. Многие письма свт. Феофана, сохранившиеся только в опубликованном виде, не датированы. Например, из 500 писем к членам семьи Кугушевых полную датировку имеют только 149. Шесть писем частично датированы: указаны либо год, либо число и месяц. В данном случае была разработана специальная методика и проведена кропотливая работа по сопоставлению содержания всех писем, выявлены тематические микроблоки, давшие основание если не для точной, то для относительной датировки документов.

Существует последовательная связь датировок. Определить дату или период создания документа – значит включить его в контекст данной исторической эпохи. Датировка бывает абсолютная и относительная, широкая и двойная. Если отсутствуют более точные сведения, текстолог устанавливает крайние хронологические пределы: когда всего ранее (terminus post quem) и когда всего позднее (terminus аnte quem) был создан текст.

Например, в письмах к Кугушевым одним из важнейших хронологических ориентиров являются упоминания о малютке, сиротке, М. Это Мария Аркадьевна Муратова, младшая дочь падчерицы Н.И. Кугушевой. Она родилась 28 февраля 1883 г. Состояние здоровья матери после родов резко ухудшилось. Больную перевезли в Москву. Чтобы помочь дочери, за новорожденной малюткой в Москву из своего тамбовского имения Берестенки приехали кн. Иван Васильевич и кн. Надежда Ильинична. Получив сообщение о грянувшей беде, преосвященный ответил Н.И. Кугушевой: «Ex-prompt, с каким принято дитя, – полусирота пока, —–означает что решение это вышло из глубины сердца, без всяких сторонних влияний. Дело само по себе похвально; из-за него можно похвалить и сердце, давшее такое решение. Что из сего выйдет? – Если мать подымется, она возьмет дитя и будет вам благодарна. А если не подымется, вы воспитаете дитя, поставите и на ноги, и устроите жизнь ее… Т.е. сделаете распрекрасное дело. <…> Благослови вас Господи и Черничку… и малютку. Ваш богомолец Е. Феофан» [1].

Письмо из Вышенского монастыря, датировано 11 мая 1883 г. В этот же день умерла Любовь Ивановна Муратова. Таким образом, письма свт. Феофана, в которых есть упоминания о малютке, сиротке, М., не могли быть написаны ранее середины мая 1883 г.

Итак, ключевыми указаниями на время создания эпистолярного документа служат исторические события, обстоятельства биографии корреспондентов, упоминания о знакомых или родственниках как о живых или умерших, соотношение данного письма с письмами к другим адресатам.

При создании «Летописи жизни и трудов святителя Феофана», где письма являются основным содержанием трех заключительных томов, хронологическая последовательность размещения документов воссоздает целостную историческую панораму пребывания святителя в затворе, приоткрывает течение его духовной жизни, отразившейся в творческой лаборатории, в которой замыслы рождались, развивались, обретали форму, их текст оттачивался и шлифовался, точнее передавая авторскую мысль.

И еще одно условие. Залог правильной датировки – во внимательном чтении и анализе текста писем. Весомым аргументом может оказаться мелкая, на первый взгляд, деталь, которую исследователь обнаруживает далеко не сразу, по прошествии времени. Но именно из взаимосвязи таких мелочей рождается реконструкция сокрытой от нас временем и забвением достоверной картины живой жизни ушедших эпох.

Например, 13 июня 1875 г. свт. Феофан благословляя «богомольное путешествие» Н.И. Кугушевой, писал «Прошу помолиться и о мне многогрешном пред святынями Божиими» [2].

Возможна связь с этим письмом еще одного, недатированного. «В Киев хорошо сбегать. Да по чугункам ныне ничего не стоит. Неделя-другая и опять дома» [3]. Движение по железнодорожной ветке Ряжск – Моршанск было открыто в 1867 г., что служит объяснением выбранного свт. Феофаном стилистического оборота: «ныне ничего не стоит»; дорога к этому времени эксплуатировалась только восемь лет. В другие годы Н.И. Кугушева в Киев не ездила; июньские события всех последующих лет отражены в письмах к ней свт. Феофана достаточно подробно. Завершает недатированное письмо добавленная строка: «Вот часть артоса».

Известно, что освященный в первый день Святой Пасхи артос раздробляется по завершении пасхальных торжеств и раздается верующим как святыня и духовное врачество при болезнях и немощах. Пасха 1875 г. приходилась на 12 апреля (ст. ст.). Следовательно, письмо было написано не ранее 19 апреля (ст. ст.) 1875 г.

Кроме вопроса о датировке научная подготовка писем включает и вопрос об атрибуции, т.е. определении принадлежности документа какому-то лицу. Если понимать термин шире, атрибуция – определение лица, прямо не названного.

Яркий пример из той же кугушевской коллекции писем. Потомки сохранили семейную память о чрезвычайно интенсивной переписке свт. Феофана с Анастасией Ивановной Кугушевой, Черничкой. Но, кроме двух писем, публиковавшихся как «Письма к Черничке», ее следы не обнаруживались. Выявить их помогло фронтальное прочтение всех восьми выпусков, изданных афонцами. Привлекло внимание содержание 103 писем «К Е.С.В.» ‑ описание жизненных ситуаций, буквы, за которыми легко прочитывались знакомые имена, географические названия и проч. Стало ясно: их адресат – Анастасия Кугушева, Черничка. Но объяснить появление инициалов (Е.С.В), под которыми напечатаны письма, пока затруднительно.

Еще пример. В опубликованном виде были известны восемь писем к «В. Т.». В афонском архиве сохранился эпистолярный блок, благодаря которому удалось раскрыть инициалы: к некоей Варваре Тимофеевне. Дополнительное расследование по письмам третьих лиц дало возможность восстановить и фамилию – Свиридова. Варвара Тимофеевна Свиридова неотступно была у постели умиравшей княгини Лукомской, которую свт. Феофан глубоко уважал и почитал. Есть удивительное свидетельство безмерной благодарности преосвященного Варваре Тимофеевне – в письме от 3 сентября 1878 г. «Я бы и принял Вас, если б Вы приехали, хотя никого не принимаю» [4].

Печатать эпистолярные документы принято по современной орфографии, но с максимальным приближением к источнику.

1. Сохраняются языковые особенности автора и его эпохи, если они являются элементами произношения: стеклушко, грыбы, воксал, стора и др., часто встречающиеся в письмах свт. Феофана формы захочем, сретить, оздороветь, пишемое, злоказньствовать и др., идущие преимущественно от церковнославянского языка.

2. Не сохраняются формы, характеризующие только орфографию: мущина, съуметь, мачиха, мятель и др.

3. Прописные буквы заменяются строчными:

а) в названиях национальностей (Русский, Француз, Немец),

б) в обозначении чинов и званий (Генерал, Князь, Граф),

в) месяцев года (Март, Август, Ноябрь).

4. По современным нормам даются написания безударного окончания -ой в прилагательных и местоимениях (маленькой/ий, всякой/ий).

5. Окончания прилагательных, местоимений и существительных женского рода в творительном падеже. В конце XIX в. сосуществовали разговорная форма (ой, ей – которой, нашей) и книжная (ою, ею – которою, нашею). При подготовке к публикации писем предпочтение отдается современной норме (ой, ей – которой, нашей).

6. То же относится и к существительным среднего рода, оканчивающимся на ье (счастье, утешенье). Устаревшей считается книжная форма счастие, ненастие, утешение, рукоделие.

7. Что касается пунктуации, в документах XIX в. она весьма относительна. Например, знак (.‑) преимущественно обозначал новый абзац. Стремясь по возможности сохранять авторские знаки, где они есть, необходимо при подготовке издания вводить безусловную для каждого случая современную пунктуацию, – запятых, точек, ‑ но воздерживаться от более экспрессивных тиры, восклицательных и вопросительных знаков. Прямая речь оформляется по современным нормам.

В текстологии приняты специальные обозначения для текста, зачеркнутого самим автором – квадратные скобки [ ].

Для редакционных добавлений применяются угловые скобки < >.

Письма выдающихся людей имеют важное отличие. Они всегда выходят за сравнительно узкие пределы бытового средства связи и приобретают особую функцию, отображая основные веяния и запросы эпохи. Письма становятся хроникой новостей, достопримечательных событий общественной жизни и комментарием к ним, доверительным изложением заветных мыслей и чувств; нередки в них языковые особенности, характеризующие личность автора, жанровые и стилистические эксперименты. Не новостью будет утверждать, что в истории русской мысли, духовного и литературного развития XIX в. эпистолярное искусство демонстрирует необычайный взлет.

Поэтому непременным сопровождением научного издания писем является справочный аппарат. Его задача – помочь глубокому пониманию и восприятию эпистолярных документов.

Обычно справочный аппарат включает предисловие или послесловие, комментарии, указатели. Их назначение: отразить состояние знаний в данной области, итожить эти знания – кратко, но исчерпывающе, ориентируясь на современный уровень науки. Справочный аппарат соответствует основным целям каждого типа издания: в академическом – расчет на читателя-специалиста; в массовом – адресованность начинающему читателю.

Важная часть справочного аппарата ‑ комментарий. В современной практике в зависимости от читательского назначения издания комментарий бывает: библиографический (текстологический, источниковедческий), историко-литературный, реальный, лингвистический.

В комментарии обязательно указывается источник текста. Главным источником текста письма принято считать его подлинник, отправленный автором адресату. Если подлинники утрачены, обращаются к другим источникам, менее авторитетным, но не потерявшим своей ценности: к копиям, черновым наброскам, печатным текстам. В каждом отдельном случае в комментариях указывается, по какому источнику публикуется письмо: по подлиннику, по черновику, по рукописной копии, по публикации. В связи с эпистолярными документами, начиная с конца XIX в., встречается понятие авторизованная машинопись.

Помимо писем, опубликованных в начале XX в. на Афоне и в 2001 г. в издательстве «Правило веры», исследователям и сегодня удается обнаруживать новые документы, преимущественно не введенные до сих пор в научный оборот – как рукописные подлинники в архивах Афона, Санкт-Петербурга, Москвы, Киева, так и публикации в редких изданиях. Таких истинных находок уже несколько сотен. Это ощутимое добавление к основному корпусу Феофановских эпистолярных документов, который сегодня, вероятно, превышает границу в 2 тыс. документов.

Для сравнения. Подсчитано, что за свою долгую жизнь Л. Н. Толстой отправил разным корреспондентам более 10 тысяч писем и получил от них более 50 тысяч. И. С. Тургенев написал более шести тысяч писем, Ф. М. Достоевский – тысячу. Шесть тысяч писем отправил Чехов; ему адресовано десять тысяч.

Дошедшие до нас письма святителя Феофана в этом ряду не теряются. Тем ответственнее задача подготовки их научного издания: с выверенным по возможности текстом, с уточненной и доказанной датировкой, с обстоятельным, исторически точным научным комментарием.

 


[1] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. VIII. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. С. 76. Письмо № 1318.

[2] Там же. Вып. II. С. 202. Письмо № 331. Вып. VIII. С. 8. Письмо № 1225.

[3] Там же. Вып. VIII. С. 18. Письмо № 1239.

[4] АРПМ. Оп 24. Д. 41. № 4011. Л. 7–8.

Лука (Степанов), игумен

Понедельник, 25 Февраля 2019 17:27 Автор

Лука (Степанов), игумен, заведующий кафедрой теологии
Рязанского государственного университета им. С.А. Есенина, к. ист. н.

«Корень благих – страх Господень»
Святитель Феофан Затворник против отчуждения от Церкви

Четверть века минуло с тех пор, как для Русской Православной Церкви окончились времена гонений со стороны государства. В первые годы свободы в ее лоно массово хлынули наши соотечественники различных возрастов и сословий, но остаться в Церкви смогли не все. Причины отчуждения различны. Это и охлаждение в вере, и материальные приоритеты, и возобладание эгоистических чувств, а для священников – еще и так называемое «пастырское выгорание». Общая причина разорения в человеке благодатного церковного единства – потеря того, что некогда привело его к этому единению – страха Божия. Святитель Феофан Затворник называет его «чувством зависимости от Бога». Это не просто вера – «и бесы веруют...» (Иак. 2, 19), но именно чувство всесторонней зависимости от Того, Кто является и Дароподателем жизни, и Промыслителем в ней, и Установителем нравственных законов, и будущим Судьей, могущим «и душу и тело ввергнуть в геенну огненную» (Мф. 10, 28)!

Сама жизнь Церкви, к которой непременно приходит «убоявшийся Бога», напечатлевает образ Божий на сердце человека. Весь ее богослужебный круг и таинства предназначены к укреплению верных в благоговейном предстоянии Господу. Однако, сохранение страха Божия невозможно без страха его потерять. Именно нерадение о поддержании его в себе неизбежно ведет к разорительным последствиям, на что указывал и святитель Иоанн Златоуст: «Благоговейный страх Божий внушает нам, что Бог везде присутствует, все слышит, все видит, не только дела и слова, но и все происходящее в сердце и в глубине души. Ведь перед большим начальником мы ведем себя благочинно, почему же мы смеемся, крадем, гневаемся, зная, что стоим пред Богом».

Итак, всякое внешнее отступление от жизни благочестивой имеет своей внутренней причиной потерю страха Божия.

В какой части личности он приобретается и хранится? – В духе человека, – отвечает вышенский наставник: «Дух, как сила, от Бога исшедшая, ведает Бога, ищет Бога и в Нем одном находит покой. Некиим духовным сокровенным чутьем удостоверяясь в своем исхождении от Бога, он чувствует свою полную от Него зависимость и сознает себя обязанным всячески угождать Ему и жить только для Него и Им. Более осязательные проявления сих движений жизни духа суть следующие: страх Божий, совесть и жажда Бога» [1].

Страх Божий дан Творцом как отличительное свойство человеческого духа. Пребывать в страхе Божием естественно для духа: «Все люди, на каких бы они степенях развития ни стояли, знают, что есть верховное существо, Бог, Который все сотворил, все содержит и всем управляет, что и они во всем от Него зависят и Ему угождать должны, что Он есть Судия и Мздовоздаятель всякому по делам его. Таков естественный символ веры, в духе написанный. Исповедуя его, дух благоговеинствует пред Богом и исполнен страха Божия» [2].

Как выясняется его недостаточность или отсутствие? – Сигналом бедствия как раз и является отчуждение человека от Церкви, что познается не столько общественным порицанием, сколько личным покаянием, в отсутствии которого его место занимают бесконечное самооправдание и обвинение других, ибо «корень всему благоговейный страх Божий, из коего вера о Боге и в Бога, предание себя Богу, упование, прилепление к Богу в чувстве любви с забвением всего тварного...» [3].

Святитель не раз увещевает своих духовных чад возгревать в себе страх Божий как начало всех благ и источник духовного совершенствования: «И страх Божий возгрейте в себе. Ведайте, что когда есть страх Божий, то значит дух ваш жив и благодать Божия действует в вас. Первое дело духа нашего – ведение Бога и страх Божий, и основной дар благодати Божией есть дух страха Божия. Он – и начало, и продолжение, и завершение пути спасенного. Кто имеет страх Божий, живой и действенный, тот имеет в себе неистощимую силу, движущую на все благоугодное, и вместе – бодренного стража, охраняющего от вражеских нападений и от своих уклонений на распутия. Помоги вам, Господи, возгреть и потом всегда хранить в силе сей дух страха Божия» [4].

Известный исследователь духовного наследия святителя Феофана архим. Георгий (Тертышников) в своем труде «Святитель Феофан Затворник и его учение о спасении» рассматривает страх Божий в разделе «Христианские добродетели» [5].

Святитель Феофан в толковании на 118-й псалом различает три вида страха Божия, в соответствии с мерой духовного преуспеяния человека – рабский, потом наемнический, и, наконец, сыновний.

Страх начинающих (рабский)

Как отмечает архимандрит Георгий (Тертышников), «новоначальный страх необходим и сопутствует пробуждению грешника, но он действует мучительно и наводит боязнь казни за грех. Но такой страх, как состояние переходное, не удерживается в душе при совершенствовании человека и лишь временами находит для обуздания действующих страстей» [6].

Страх Божий является нравственно-религиозной силой, которой «зачинается спасительная жизнь по Богу» [7].

Церковная сотериология (т.е. учение о спасении) представляет нам две составляющих этой зачинательной силы спасения, именуя их естественными путями Богопознания, то есть теми, для восхождения на которые достаточно только внутреннего самоопределения в душе человека. Этот выбор совершает воля при содействии ума и чувств. Первый из них – убежденность в том, что мир не самобытен, и никак не может являться результатом случайного саморазвития неодушевленной материи. Признание Творца просто и неизбежно в душе, отказавшейся от лукавой позиции «никто не создал, а само взялось» или «кто-то из ниоткуда занес». За человека никто не может сделать этот внутренний шаг признания очевидности Создателя с неизбежной в связи с этим переменой основ своего мировоззрения. Вторым шагом естественного Богопознания является признание нравственного закона, у которого неизбежно есть и Установитель. Нарушения этих добровольно осознанных вселенских правил любви для свободно-разумных существ влечет за собой одну главную репрессию – укорение совести, появление чувства раскаяния. Это и есть два внутренних движения воли, обнаруживающих появление в человеке страха Божия, или его – прежде безмолвного – проявление.

По словам архим. Георгия (Тертышникова), «встающий на путь спасения действует сначала по страху Божию, который возбуждает совесть, и вместе они рождают ревность о спасении через исполнение заповедей Божиих» [8].

Все во временной жизни свидетельствует о ее конечности. И это Богом установленное ограничение правильно воспринятое становится важной отправной точкой действия страха Божия. Но и здесь суетные попечения и служение страстям до времени добровольного трезвения мешают признанию очевидности скорого исхода и стоят на пути Богобоязненности. От памяти смертной рождается и страх Божий, как писал святитель Феофан: «Неурядица внутри – всегда от беспорядочности помышлений. Держите их на привязи, а чтобы успеть в этом... блюдите память Божию и память о смерти. Бог всюду есть и все видит... и видит все внутреннее ваше. Сходите с сею мыслию в сердце и блюдите движения, там бывающие, и одни принимайте, другие отревайте… Смерть тоже всегда должно видеть стоящею за плечами, ибо кто властен в жизни?.. Еще минута – и дух вон. Держите сие в мысли. От сих двух памятей страх Божий оживает» [9].

Развитие страха Божия (наемнического)

Получив свое развитие из признания Божественного Вседержительства, покаяния в грехах и памяти смертной, богобоязненность начинает «как рычаг какой» [10] производить благие перемены во внутренней и внешней жизни человека. Святитель Феофан отмечает признаки духовного развития, соприсутствующие умножению действия страха Божия, ибо страх Божий – «корень всего доброго. И на минуту да не отходит он от сердца вашего. Как свеча, пусть горит и освещает все помыслы и все внутренние изгибы сердца вашего. Он научит вас ходить осторожно, держать себя всегда так, как обычно держат себя в присутствии царя, всякое дело делать, как дело Божие, со всем вниманием, и ходить так, как ходят, неся стакан с водою и боясь расплескать его или взболтать. Когда образуется такой строй внутри, тогда замечаться будет всякое неправое движение ума и сердца и тотчас пред лицем Бога осуждаться и раскаянием очищаться, с искренним, внутри изрекаемым обетом быть осторожну и не позволять подобного послабления. Вот о каком настроении попекитесь, а если оно есть хоть в зародыше, всячески развить его и укрепить озаботьтесь. В этом существо дела. Все прочее – обстановка, благоприятная, помогательная, нужная, но не составляющая существа дела» [11].

Жить – как «находиться в присутствии царя», как двигаться «со стаканом, полным воды», «с робостью, как бы чего-то опасаясь» – все это образы особого душевно-телесного уклада под воздействием и ради развития страха Божия.

Страх Божий, по мнению святителя Феофана, укореняет и Богомыслие, «ибо страх Божий есть сам по себе постижение благоговейною мыслию и восприятие чувством бесконечных Божиих совершенств и действий» [12].

Можно при этом заметить, что теологическое образование на любом его уровне может и должно быть направлено на стяжание Богобоязненности, хотя прописать такой плод богословских занятий как приобретаемую «компетенцию», думаю, будет затруднительно и неприемлемо для светского подхода.

Богооткровенная эсхатологическая истина о неизбежности для каждого из нас Страшного Суда – существенный довод для развития Богобоязненности: «Страха Божия ничто столько сильно не поддержит, как память о Страшном Суде. Духу же уныния от этого поддаваться не следует. А следует только осмотреться хорошенько кругом, и что окажется неугодным Господу, то тотчас устранить и, если нужно, очистить покаянием» [13].

Практика этого делания освоена самим святителем. Опыт его жизни в затворе позволяет точно формулировать процесс контроля за своими внутренними помыслами: «Как только проснетесь, так призывайте сию память, и весь день будете в сердце жить с нею, как первою советницею своею. К сему присоедините сознание присутствия Господа близ вас и в вас, так что Он все видит и самое сокровенное. Сие сознание – с памятью смертною – неразлучным имеют страх Божий. Когда сия троица поселится в сердце вашем, тогда пойдет у вас молитва из сердца, с непрестанными взываниями к Господу Спасителю. Вот все! Если это есть в вас в какой-либо степени, то дело спасения вашего в ходу, а если нет, надо все поднять в сердце. Ибо если сего нет, все другое ничто...» [14].

Действие страха Божия на этом этапе уже не имеет признаков болезненности. Он желанен и умерен. «Слава Богу! – Вот вы начали понимать, что нужен страх – верная ограда. Молитесь Господу и Пречистой Владычице, чтобы он пришел и преисполнил сердце. В нем нет ничего болезненного, а благоговейное, трезвенное, и отрезвляющее, и освежающее чувство – как утренний ветерок, он не отнимает теплоты, а дает ей истинную температуру. Одна любовь мягчит и разблажает» [15].

Таким образом, верным признаком появления или возвращения Страха Божия является решимость ни в чем себе не поблажать: «Под страхом Божиим образуется решимость ни в чем себе не поблажать, а напротив, умучивать себя наперекор своим хотениям. <…> Страх Божий, страх Божий, страх Божий вот что надо водрузить в сердце, а сбоку на подмогу поставить страх смертный» [16].

Устремленность к небесной славе, уготованной спасающимся, – вот тот стимул, который делает посильным любой труд и подает способность к противлению своим земным пристрастиям: «Поселите поглубже в себе страх Божий, и он, взяв в руки бразды правления вашего внутреннего человека, устремит вас в след Господа, для стяжания светлой славы, нам обетованной, подгоняя бичами смертной памяти и памяти Суда... на коем никакие извинения не приемлются в резон…» [17]

Необходимо постоянно вогревать в своей душе спасительный страх Божий: «Не забыли ль вы о страхе Божием отрезвляющем? Если он отходит от вас, привлекайте его снова поскорее. Так приучайте себя держать и дома наедине, как бы вы были на виду всех, и еще прямее, как бы вы находились в присутствии царя. Пусть и мороз подирает немного. С робостию надо жить, как бы опасаясь чего. Опасаться же есть чего. Господь да оградит вас кровом Своим и Матерь Его Пречистая» [18].

Конечно, скоротечным этот труд не бывает. Он требует посвященности всех сил человека, решительности его произволения. Тут не должно приходить в уныние от неустройств внутренних и внешних, но следует быть терпеливым делателем, ожидая своего времени для благодатного облегчения в брани. «А неурядицы в помыслах и чувствах, какие испытываете, все улягутся со временем, если, несмотря на них, не перестанете всею ревностию ревновать об одном том, что угодно Богу. К этому же один верный способ – память Божию иметь и память смертную. Они водрузят страх Божий, который будет и возбудителем на все богоугодное, и отвратителем от всего, Бога прогневляющего, и хранителем добрых внутри стяжаний, и истребителем всего залегшего там недоброго. Память Божия зрит Господа пред собою и в себе и тотчас замечать дает недобрые возникновения из сердца и подавляет их. А в этом ведь и есть все дело» [19].

Результат этого этапа – благоговейный нрав, который является не настроением только, пришедшим ненадолго, но устроением, всегда и повсюду сопутствующим делателю: «Привыкнете к строгой степенности в речах и движениях. Страх Божий от памятования о Боге научит» [20], а отсюда – и все прочие благие достижения в делах и служении: «Когда внимание в Боге, тогда неизбежно и все дела пойдут по-Божиему. С вниманием к Богу в тесной связи страх Божий, который есть источник всего хорошего и отгнатель всего нехорошего. Укрепившись, он образует благоговейный нрав. Берегите сей нрав – и все добре будет идти. Когда это даст Бог, а даст, когда усердно взыщете, тогда не будете жаловаться, что иной стишок не договорен или поклон не положен, ибо тогда будете иметь то, что ищется трудами молитвенными» [21].

Именно укорененный в человеке страх Господень становится причиной его некоторой свободы в отношении формального (иногда фарисейского) благочестия. Тем не менее, с трудом приобретаемый страх этот с легкостью теряется при обстоятельствах, могущих показаться вполне благовидными. Как великое сокровище, требует он и великой осторожности для своего хранения. «Обновляйтесь непрестанно ревностию к Богоугождению, освежая ее каждый день и час страхом Божиим. Как-нибудь надо устроиться так, чтоб страх Божий не отходил. С умалением его – тотчас и уклонения в распутия, а когда он есть, то напечатлевает в мысли, как в каком случае поступить должно. Отошел страх – внимание рассеялось. Вот вы и ну пустословить с мирянками, кои были в гостях. Вы дали себе право на льготу в сем случае. Стало, вы в сердце сочли себя властною и строго себя держать, и распущенно, без всякого ответа. Строгое держание себя у вас – заслуга, а распущенность – право льготы, за которую взыску не будет. На деле не так: строгое держание себя есть долг сознанного рабства Богу, а распущенность – худое дело, суду и наказанию подлежащее. Спутались у вас понятия и спутались оттого, что страх Божий отошел. Где страх, там душа держит себя в струнку, никакой вольности себе не позволяет» [22].

Молитвенное делание в хранении Богобоязненности существенно важно. Но формальное исполнение правила послужит к разорению, а не к поддержанию страха Божия: «Усердно исполняя правило, трезвость ума и теплоту сердца храните. Последнюю, когда начнет умаляться, возгревать спешите, твердо ведая, что, коль скоро ее не станет, это значит, что большая половина пути к отступлению от Бога пройдена. Страх Божий есть хранитель и возбудитель внутренней теплоты. Но и смирение нужно, и терпение, и верность правилам, и паче всего трезвение. Внимайте себе, Господа ради. Тревожьте себя всячески, чтоб не заснуть или, задремавши, пробудиться» [23].

Результат правильного развития Богобоязненности со временем складывает в человеке особый внутренний строй. «Страх Божий является источником всякого добра в человеке и основой внутреннего строя духовной жизни, и, как творческая сила, он воссоздает «прекрасный порядок – космос духовный» [24].

Страх совершенных (сыновний)

Открывая нам состояние совершенных, очевидно, свойственно ему самому, вышенский затворник по обычаю немногословен. Его затруднительно проанализировать или прокомментировать, как все сверхъестественное, а возможно лишь благоговейно созерцать как опыт подлинного и высшего Богообщения.

В сыновнем страхе, по свидетельству святителя Феофана, уже нет мучения и боязни, «он есть благоговейное, трезвенное, отрезвляющее и освежающее чувство, точно утренний ветерок» [25].

Анализируя учения святителя Феофана о добродетели страха Божиего, архим. Георгий (Тертышников) отмечает: «Страх совершенных отличается от страха новоначального, ибо он вместе с преуспеянием христианина в жизни по Богу изменяется, становится все чище и чище. Последователь Христа должен стараться возгревать и совершенствовать это драгоценное духовное чувство. <…> совершенный страх Божий появляется после укоренения в сердце других христианских добродетелей, рождается по вкушении любви и пребывает в неразрывном союзе с нею, то освещая, то согревая дух наш. Поэтому взойти к нему и укоренить навсегда в духе есть обязанность, ибо в нем только и есть истина стояния твари пред Лицем Творца» [26].

Именно страх Божий, или как его называет святитель Феофан, – «благоговейное стояние пред Богом в сердце» – это и есть «страж и охрана благодатного состояния» [27].

Страх ангелов

Подтверждением истинности прежде указанного святителем восхождения по лествице христианского совершенствования является то, что благоговейный и совершенный страх Божий характеризует состояние Небесных Сил бесплотных: «Восхождение это истинно, что подтверждает Божий Страх в ангелах. Страх Божий есть ангельское чувство, ибо и «Ангелы со страхом и трепетом всегда предстоят Богу, – и чем выше они, тем сии чувства живее» [28].

Из представленных слов святителя Феофана становится очевидным, что поддержание сердца в страхе Божием является ни чем не заменимой основой духовного развития. Отчуждение от Церкви возникает тогда, когда христианин забывает о необходимости его хранения. Напротив, поддержание и развитие этого духовного состояния гонит подвижника от мира во внутреннюю клеть, делает его при всех обстоятельствах внешней жизни крепко держащимся за Ризу Господню – за порядки церковной жизни, благодать Церковных Таинств и жертвенного служения ближним по милости к ним и ради собственного помилования.

Исполненный евангельской кротости, благоговейнейший носитель страха Божия – святитель Феофан, Затворник Вышенский, по свойственному ему дару пастырского применения, для каждого уровня христианской жизни – от ее начала, до немыслимого совершенства – указал необходимым произволение и усердие по стяжанию, возгреванию, хранению и приведению в возможное постоянство и действенность Божественного страха. Его потеря на любом уровне грозит не только отчуждением от Церкви, но и погружением в стихии века сего, где уже не Дух Божий, но дух вражий правит человеком, целыми сообществами людей. Судя по его благодатному и системному учению об этом предмете духовной жизни, каждый из нас находится в ежеминутном выборе между собиранием в свое сердце спасительной Богобоязненности и разорением своего внутреннего человека, отчуждением от Матери-Церкви, лишением спасения вечного. Остается на всякое время, уповая на молитвенную помощь святителя Феофана, взывать из глубины сердца к Источнику всех благ: «Утверди нас в Тебе, Господи, Древом умерщвлей грех, и страх Твой всади в сердца нас, поющих Тя» (Ирмос 2-го гласа).

 


[1] Феофан Затворник, свт. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться: Собр. писем. Письмо № 9. М.: Правило веры, 2009. С. 37.

[2] Там же.

[3] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Изд. Свято-Успенского-Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. II. С. 62. Письмо № 244 к М.Г.

[4] Феофан Затворник, свт. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться: Собр. писем. Письмо № 31. М.: Правило веры, 2009. С. 134.

[5] Георгий (Тертышников), архим. Святитель Феофан Затворник и его учение о спасении. М.: Правило веры, 1999. С. 502–508.

[6] Там же. С. 506.

[7] Феофан Затворник, свят. Псалом Давида 118-й: Толкование беседовательное. М.: Правило веры, 2008. С. 493.

[8] Георгий (Тертышников), архим. Святитель Феофан Затворник и его учение о спасении. М.: Правило веры, 1999. С. 506.

[9] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Изд. Свято-Успенского-Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. VI. С. 80. Письмо № 967 к С.В.

[10] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Изд. Свято-Успенского-Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. IV. С. 200. Письмо № 717 к схимонахине Магдалине (Ивановой).

[11] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Изд. Свято-Успенского-Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. IV. С. 189–190. Письмо № 712 к схимонахине Магдалине (Ивановой).

[12] Феофан Затворник, еп. Четыре слова о молитве. М., 1912. С. 19.

[13] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Изд. Свято-Успенского-Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. III. С. 38. Письмо № 392.

[14] Там же. Вып. III. С. 251. Письмо № 550.

[15] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Начертание христианского нравоучения. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник». Т. I, М., 1994. С. 47.

[16] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Изд. Свято-Успенского-Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. IV. С. 18, 19. Письмо № 557 к г-же NN.

[17] Там же. Вып. IV. С. 143. Письмо № 687 к Е.С.В.

[18] Там же. Вып. IV. С. 216. Письмо № 729 к схимонахине Магдалине (Ивановой).

[19] Там же. Вып. I. С. 237. Письмо № 193 к М.Р. Корякину.

[20] Там же. Вып. I. С. 237. Письмо № 197 к М.Р. Корякину.

[21] Там же. Вып. I. С. 259. Письмо № 203 к М.Р. Корякину.

[22] Там же. Вып. IV. С. 191. Письмо № 713 к схимонахине Магдалине (Ивановой).

[23] Там же. Вып. IV. С. 214. Письмо № 727 к схимонахине Магдалине (Ивановой).

[24] Феофан Затворник, свят. Мысли на каждый день по церковным чтениям из слова Божия: Краткие поучения. М.: Правило веры, 2007. С. 49. Седмица 1-я Великого поста. Среда.

[25] Феофан, еп. Страх Божий // Домашняя беседа. 1872. Сентябрь. Вып. 40. С. 880.

[26] Георгий (Тертышников), архим. Святитель Феофан Затворник и его учение о спасении. М.: Правило веры, 1999. С. 506, 507.

[27] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Изд. Свято-Успенского-Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. III. С. 25. Письмо № 384.

[28] Феофан, еп. Письма к разным лицам о разных предметах веры и жизни. М., 1892. С. 375.

Зосима (Шевчук), архимандрит

Понедельник, 25 Февраля 2019 17:24 Автор

Зосима (Шевчук), архимандрит,
к. пед. н., доцент,
преподаватель Владимирской Свято-Феофановской духовной семинарии,
игумен Свято-Боголюбского Алексиевского
мужского монастыря г. Владимира

Пророческое и педагогическое служение святителя Феофана Затворника: накануне крушения устоев прежней России

Святитель Феофан Затворник, которого большей частью всегда изображают в статьях и исследованиях как богослова, а также проповедника и публициста, прежде всего – святой епископ Российской Православной Церкви, т.к. прославлен в лике святителей. Жизнь святителя Феофана была весьма продолжительной, почти 80 лет. Будучи очень образованным человеком, с юных лет получивший сан иеромонаха, Феофан блестяще заканчивает Киевскую духовную академию, несмотря на все те препятствия, которые объективно сопровождали его направление туда для обучения, и заканчивает ее со степенью магистра богословия. Все первые шаги блестяще образованного магистра были далее на поприще духовного образования – сначала в училище, потом в семинарии, и затем в Санкт-Петербургской духовной академии. И когда в 1859 г. ему было Высочайше повелено быть епископом Тамбовским и Шацким, а впоследствии – только 3 года – Владимирским и Суздальским архиереем, то святой Феофан наиболее нашел себя в проповедничестве, как писал об этом архимандрит Георгий (Тертышников) в своей книге «Святитель Феофан Затворник и его учение о спасении»: «Проповедничество есть первый прямой священный долг его, а вместе с тем должно быть и внутренней потребностью, если только правильно и сознательно относиться к своему высокому служению» [1], – так учил епископ Феофан подведомственное ему духовенство, убеждая их отдаваться полностью делу проповеди.

Как видно из биографии святителя Феофана, только семь лет епископства, как активное проповедническое служение, которое сопровождал подлинно пророческий его Божественный дар Свыше – было осуществлено в высшей степени превосходно на двух кафедрах – Тамбовской и Владимирской. В конечном итоге, дело проповедническое служило все той же миссии духовного просвещения, которой святитель Феофан отдал всю свою жизнь. По свидетельству святого митрополита Московского Филарета (Дроздова) уже курсовое сочинение иеромонаха Феофана «Обозрение подзаконной религии» было одним из лучших сочинений духовной тематики того времени. Написанные впоследствии труды святителя Феофана как просветительские, так и нравственно-назидательные, также и фундаментальные, все служили одной и той же цели – просветить людей и привести их к душевному спасению. Поэтому и первые его шаги на Владимирской кафедре были направлены как раз к становлению духовного образования на Владимирской земле. Да, к тому времени уже давно существовала Владимирская духовная семинария, но, приступив к своим обязанностям, святитель Феофан тотчас же направил все свои усилия для улучшения духовного образования семинарских выпускников. И тому он посвятил немало материальных средств, сил, своей духовной энергии и своих святительских молитв. Поскольку Господь судил мне служить уже почти 10 лет на Владимирской земле, я не мог не воспользоваться появившейся для меня в последние годы возможностью бывать в открывшихся фондах Владимирского областного архива, где стали теперь доступны к обзору и исследованиям и документы, связанные с деятельностью Владимирской духовной семинарии, и которые содержат многочисленные сведения, относящиеся к периоду епископства святителя Феофана на Владимирской кафедре.

Спустя три года после того, как владыка покинул Владимир и удалился в 1866 г. в Вышенскую пустынь Тамбовской епархии во Владимире была издана его книга «Слова к владимирской пастве преосвященного Феофана». Оригинал этого произведения с инвентарным номером 11394 находится на полке за номером 5169 с шифрами С-48 С-2 П-3 в Государственном архиве Владимирской области. Просматривая не так давно текст этой книги, которая уже и сейчас доступна в интернете, тем не менее было приятно держать в руках прижизненный экземпляр, изданный в городе Владимире спустя три года после удаления с кафедры владыки Феофана и познакомиться с аутентичным текстом.

Мое внимание привлекла его проповедь в неделю 24-ю по Пятидесятнице, которую он сказал 3 ноября 1863 г. Это почти самое начало его епископского служения на Владимирской кафедре; и произносит свое слово владыка Феофан в семинарской церкви в день освящения корпуса для казеннокошных. Не побоюсь сказать, что в этом слове виден не только проповеднический талант владыки Феофана, но и очевидно пророческое озарение, которое скользит буквально в каждом слове владыки Феофана. Поистине, Господь дал ему дар пророческого слова, и он предвидел все те страшные события, которые имели место потом произойти на Русской земле. Большую часть проповеди он посвящает разоблачению так называемых перемен, которых жаждало общество того времени, и останавливаясь на этих переменах, как на безусловно необходимых в экономической, культурной и даже религиозной жизни страны, тем не менее указывает на то, что есть стороны жизни, которые должны быть действительно незыблемыми на все времена, и он подробно останавливается на том, что ни при каких обстоятельствах нельзя менять, потому что это может сокрушить сами основы общества, Отечества и Церкви.

«…наконец высшее наше духовно-учебное заведение принимает окончательное свое устройство. Прославим Господа, благоволившего так! Благословим щедроты подавших способы! Возблагодарим поднявших труды в ходатайстве на начало и в заботах по приведению к доброму концу начатого – и помолимся усердно, да благословит Господь сей первый шаг новой вашей жизни и да не отвратит никогда лица Своего от сей обители мудрости и милосердия во все время стояния ее.

Пусть часть только вас, питомцы, вступает отныне в новое положение, но положение сие таково, что не останется без влияния на остальных питомцев, а от всех питомцев не может не перейти и на начальников ваших и наставников, так что справедливо день сей надо назвать началом новой жизни сего заведения.

Желаю вам всего доброго в сем новом повороте хотя обычной уже вам жизни, обычных ваших трудов и занятий, желаю сего всем, и вам, начальники с наставниками, и вам, питомцы. Но и с вашей стороны тоже ожидаю одного благого желания, желания крепкого – соответствовать видам и намерениям многопопечительной о вас Церкви нашей. Вы – питомцы Церкви. Явите же себя церковниками не по имени только, но паче по духу и настроению ума, сердца, характера. Церковь что есть? «Столп и твердыня» (1 Тим. 3, 15), по слову Апостола. Отличительная черта ее есть твердость и неизменность в началах ведения и в правилах жизни и освящения. Сии-то черты отпечатлеть в себе паче всего попекитесь, не страшась упрека в неподвижности со стороны тех, кои мятутся в вихре помышлений и «влаются... всяким ветром учения» (Еф. 4, 14), в достоинство себе вменяя срамную подвижность мнений и достойное укора непостояние жизни. Подобные нынешней небольшие перемены во внешней жизни вашей пусть не раздражают в вас позыва к изменениям и во внутреннем вашем духе и настроении. Какие большие иногда бывают волны на море! Но, говорят, эти колебания происходят только на поверхности, не касаясь самого тела вод, низшие слои коих остаются неподвижными. Вот и у вас неизбежны свои движения и перемены: перемены помещения, как теперь, перемены, в иное время, начальников и наставников, перемены методов и предметов обучения и прочее, но все сие пусть проходит как бы мимо вас, поверх вас, не касаясь и не колебая глубины обязательного для вас настроения и духа.

В нынешнем у вас событии находя повод к слову, нужным считаю напомнить вам особенно об этом потому, что, как видите, все вокруг нас пришло в движение и все стремится к поновлениям. Не подумал бы кто, что в сих порывах к новизнам нет уже и не должно быть никаких ограничений и исключений. Нет. Есть область, не подлежащая уже поновлениям, именно потому, что, будучи обновлена однажды, пребывает неизменно новою и всеобновляющею. Вот смотрите, какая это область! Истинное обновление человечества произведено уже однажды и другого не обещано… После обновления человечества в Господе Иисусе Христе благодатию Святого Духа чрез Апостолов, обновления, действующего и доныне во Святой Божией Церкви, желать и ожидать с воздыханием благословенно нам только одного обновления – обновления всей твари, имеющего последовать при кончине мира. До того же времени неизменными и неподвижными надлежит пребывать нам во всем спасительном устроении, преданном Господом Святой Церкви на хранение и приложение. Застой, думаете? Нет. В сем-то именно и сокрыт истинный, оживительный дух приснодвижущийся...

Хранение сей неподвижности духа христианского в христианах вверено пастырству от Самого Господа чрез святых Апостолов. На это же дело служения готовитесь и вы...

Пусть все вокруг нас движется и изменяется, не увлекайтесь тем и не касайтесь того, потому что во всем этом много может быть такого, что идет наперекор Христовой истине и христианскому убеждению. Внимайте же.

Вот, непрестанно изменяются и поновляются формы слова человеческого. И пусть. Но если вы во всех многословных произведениях его редко встречаете или совсем не встречаете того, что выражает существо христианства, как, например: «слово плоть бысть, и вселися в ны» (Ин. 1, 14), Господь «грехи наша... вознесе на теле Своем на древо» (1 Пет. 2, 24), «единем человеком грех в мир вниде и грехом смерть» (Рим. 5, 12) и прочее, то ведайте, что оно приняло ложное направление, и не подражайте ему.

Вот, быстро идут вперед науки. И пусть. Но если они допускают выводы, противные откровенным истинам, каковы следующие: что все пришло в бытие потому, что Бог «рече и быша... повеле и создашася» (Пс. 32, 9), или что, когда тело возвратится в землю, из коей взято, дух отыдет «к Богу, Иже и даде его» (Еккл. 12, 7), то ведайте, что они уклонились на распутие лжи и не идите вслед их.

Вот, повсюду размножаются удобства жизни. И пусть. Но наперед знайте, что сие никак не может изменить той истины, что «узкие врата и тесный путь» вводят «в живот» (Мф. 7, 14), и кто стал бы проповедовать противное сему, проповедал бы ложь. Не слушайте его.

Вот, утончаются формы взаимных отношений (гуманность, цивилизованность). И пусть. Но да не обольстит кто вас лестию, будто, в угоду сему, истина может подать руку лжи, дух – плоти, Христос – велиару (диаволу) (2 Кор. 6, 15). Кто бы стал утверждать сие, нет истины в нем. Не имейте части с ним.

Вот, изобретается все к упрочению благоденствия на земле. И пусть. Но то несомненно, что сие никогда не дойдет до того, чтоб не нужно уже было «нова... небесе и новы земли, по обетованию Божию, чаять» (2 Пет. 3, 13). И кто бы стал настаивать на сем, шел бы против истины, – уклонитесь от такого.

Так и во всем! Утвердите вы в себе сознание духа веры и жизни христианской и, храня его непоколебимым, все несогласное с ним отревайте.

Осмотритесь кругом. В отечестве нашем или в членах Церкви нашей на духовное (собственно) звание Промыслом Божиим возложено – хранить залог святой веры чистым и неповрежденным, как он предан нам Вселенскою Церковию. Если в сем залоге – основание обетований нынешних и грядущих, то, значит, на нас почивают надежды Церкви и отечества…

Так угодно Промыслу Божию. Сами мы тут ничто…

Смотрите, как быстро дух лжи овладевает званием, которое прямо выше нас стоит в гражданском устройстве. За ним стоим мы. Отец лжи и на нас уже начал делать нападения и вылазки. Нам надо стать грудью и ни за что не позволить себе пропустить чрез себя ложь в прочее тело Церкви и отечества. В этом в настоящее время преимущественно призвание наше и ожидаемый от нас подвиг... Если уже и нас одолеет ложь, чего ожидать?..

Ложь восторжествует. Но ведь это только на время может быть. Придет срок, и оправдится Господь «в словесех» Своих и победит, «внегда судити» Ему (Рим. 3, 4). Ложь есть ничто, призрак. Вся тяжесть суда и осуждения падет на орудие лжи и всех, кто позволит себе быть проводником ее. «Горе... имже соблазн приходит» (Мф.18, 7).

Все сие в противность духу времени счел я нужным напомнить вам, пользуясь настоящим случаем. Хоть я и уверен, что вы не иначе учите и не иначе учитесь, но все, думается, не излишне подать вам голос одобрения...» [2]

В моем пространном выступлении я достаточно полно и точно процитировал сейчас, уже может быть многим хорошо известные эти слова, которые были произнесены владыкой Феофаном, и хотел бы прокомментировать их и соотнести и с иными документальными сведениями, хранящимися во Владимирском областном архиве, относящимися к тому же времени. В то время как святитель Феофан получил призвание на епископскую кафедру, в крупнейших городах России уже действовали многочисленные тайные общества и студенческие кружки, которые занимались пропагандой в обществе «освободительных» идей. И как раз перед назначением во Владимир епископа Феофана уже были арестованы радикальные лидеры тайных обществ Писарев и Чернышевский, которые состояли в тайном революционном обществе «Земля и воля», просуществовавшем до 1864 г.

Крупнейший русский историк масонства Василий Федорович Иванов, в своей книге «Русская интеллигенция и масонство» (Харбин, 1934) описывает разброд и шатание российского общества тех лет: «… дворянство было оскорблено в своих сословных чувствах. Раздражение их было перенесено косвенно на Государя. В ненависти к бюрократии, которая душит всякое свободное народное мнение, сошлись как славянофилы, так и западники… В своей записке Безобразов обвиняет и правительственные учреждения в сообществе с заграничными памфлетистами (намек на Герцена с его «Полярной звездой») и не без основания доказывает, что корень крамолы «глубоко зарыт в замыслах иностранных». Неудовольствие против бюрократии и правительства стало всеобщим. Разжиганию недовольства и смуты большое содействие оказали возвращенные из ссылки декабристы… Волконскому по приезде в Москву были устроены торжественные овации. (им было) разрешено жить в провинции (и они) вели работу в том же направлении общественного возбуждения. В оппозиции к правительству оказались самые лояльные правительству провинциальные помещики. Масон Кошелев подсказывает дворянам коварную мысль непосредственно обращаться к Государю, не полагаясь «на слова и уверения бюрократии», то есть рекомендует тактику «прямого действия» … Дворянство Владимирской, Ярославской… (и т.д.) губерний подает адреса, в которых доказывают необходимость созыва выборных русской земли, то есть с ходатайствами о конституции. Ширится и растет оппозиция. Возникают студенческие беспорядки… Государь понял, какую черную работу вели масоны Милютин и Ланской, … они были удалены со своих мест, но было уже поздно. Все было приведено в брожение, страна революционизировалась…» [3]

В год назначения епископа Феофана на кафедру в массонизированном обществе ожидались большие крестьянские волнения под влиянием иностранных тайных организаций польских революционеров. Поэтому, несомненно, предвидя большие нестроения и в среде семинаристов, если их хорошо не воспитать и не привить любовь к Церкви и Отечеству, а также подлинное христианское просвещение их умов, святитель Феофан предвидел грядущие потрясения в Россия, и всячески старался своей деятельностью елико возможно отодвинуть крушение прежней России и смуту в жизни Российской Церкви, уйдя впоследствии в затвор для молитвы за Россию и Церковь… Можно только предполагать, что через 13 лет после этого события, после раскола известной политической организации «Земля и воля», возникшая новая террористическая фракция «Народной воли», как революционная народническая организация, ставившая своей целью через террор и убийства высших должностных лиц государства привести правительство России к мысли о «демократических» преобразованиях в обществе, а собственно, как впоследствии скажет святой пророк России Иоанн Кронштадтский: «демократия в аду, а на Небе – Царство», – пропаганда революционных идей через различные народные студенческие организации уже полностью проникнет в саму ткань семинарских учреждений… Вот иллюстрация, например, из Владимирского областного архива, где рассказывается о преддверии событий страшных будущих революционных лет, которая свидетельствует о нравственной опустошенности многих воспитанников семинарии, чему немало способствовали плохие бытовые условия, в том числе жительство семинаристов на квартирах, а не под надзором семинарского начальства, а также и уже начавший разбалтываться и внутри семинарский быт, что вызвало, к примеру, и мошеннические действия, например, одного из семинаристов, который у сомнительной женщины принимает в долг деньги, причем надо заметить, весьма большую сумму денег, а отец семинариста, священник по званию, вместо того, чтобы образумить сына, устраивает тяжбу с семинарским начальством, возражая резолюции епископа Феофана.

В перевязи семинарских дел есть документ № 623 (оригинальная нумерация от 31.05.1864): «Во Владимирское семинарское правление благочинного Переяславского уезда села Нагорье священника Василия Дроздова покорнейший  рапорт на отношение онаго правления от 26 дня марта сего года за № 297 в духовную консисторию от 06 апреля постановлено предписать мне сделать распоряжение ко удовлетворению жены унтер-офицера Натальи Разгуляевой одолженные ею деньги 22 руб. 50 коп. каковые правление в семинарии с утверждения Его Преосвященства (еп. Феофана – прим. автора) решили взыскать с священника села Воскресенского что в Хмельника Иосифа Горского отца ученика Иоанна Горского занявшего деньги у Разгуляевой. Следствие отношения сего к иску просительницы требованы были мною деньги от Иосифа Горского отца ученика Иоанна Горского. Но священник Горский означенных денег мне не выдал, а представил объяснение о положении причин по которым он находит это дело как бы необследованным, и потому просит оное предать законному следствию. Предлагаемые с моей стороны священнику Горскому убеждения к выдаче этих средств остались напрасными, а потому я остаюсь вынужденным представить священноначалию объяснение с привождением отношения сего правления покорнейше представляю на рассмотрение правления март 18-го 1864» [4]

Далее, справка: «…в течение 1863/4 года ученик Горский расписался в классическом журнале, 16 числа непристойно вел себя в классе. В результате этого поступка он не переведен в следующий класс» [5], и принимая во внимание, что ученик Горский оставляется на второй курс и т.д. в правление Владимирской семинарии 26 марта 1864 за № 297 (оригинальным вверху подписан номер 3020), направлен документ, который получен 01 апреля 1864 года.

Далее, следующий документ – объяснение взаимодавшей (изложенное Правлением семинарии во Владимирскую консисторию: «Во Владимирскую духовную консисторию – жена унтер-офицера Наталья Разгуляева – вышла в правление семинарии прошением…», в котором было прояснено, что она давала в долг денег ученику семинарии среднего второго отделения Ивану Горскому в количестве 22 руб. 50 коп. и …священник «Горский обещался отдать оные деньги к 15-ому сего марта, а между тем не отдал, просила правление семинарии взыскать с ученика Горского означенные деньги причем представила собственноручно написанную им расписку в помянутых деньгах от Горского, засвидетельствованную членом правления инспектором семинарии игуменом Аркадием…, вследствие сего, управление семинарии с утверждения его Преосвященства, (значит, самого епископа Феофана – прим. автора), покорнейше просит Владимирскую духовную консисторию довести до ученика Горского Разгуляевой донесение и взыскать с его отца Переславского округа села Воскресенского, что в Хлебникове священника Горского деньги для уплаты просительницы, семинарии инспектор Игумен Аркадий, секретарь Герасим Нарбеков…» [6]

В архиве есть еще документ: «Благочинному села Нагорья священнику Василию Дроздову в отношении правления Владимирской семинарии изъяснено, что сын мой ученик семинарии среднего второго отделения Иван Горский заимообразно будто бы взял денег у жены унтер-офицера Натальи Разгуляевой в количестве 22 руб. 50 коп. серебром и представила в правление семинарии собственноручную его расписку, засвидетельствованную инспектором семинарии, честь имею сим объяснить: конечно, сумма денег не маловажная, требующая не мальчишкиной расписки, а законного акта. Правление семинарии, ссылаясь на волю Его Преосвященства постановило взыскать с меня отца его. Но кредиторша Разгуляева спрашивалась ли меня, относилась ли ко мне через почту и без моего дозволения какое имела право вверить такую сумму восемнадцатилетнему мальчику, которому нельзя дать веры без поручительства и без свидетелей. Я, как отец, связанный с ним Святою волею Всемогущего Бога должен быть убежден, какой внезапный случай, какие обстоятельства и на какие потребности его, смеясь над ним, она дала ему такую сумму денег, вдруг нечаянно, под одну расписку. Должен знать время, когда, т.е. год, месяц, число, чего в отношении не показано, должен быть убежден, входила ли в правление семинарии прошением о позволении Его одолжить ученика Горского такою немаловажною суммою денег и… (как) позволило начальство, которому он вверен вместо отца одолжить его, и тогда-то начальство обязано распорядиться - приказать сыну моему или само по себе адресоваться ко мне через почту - и только одна неделя и деньги были бы высланы от меня через почту же, что было высылаемо при первом требовании его, на что свидетельствую почтовыми расписками, чем теперь иметь неприятные огорчительные последствия с кредиторшей Разгуляевой. Не отвергая засвидетельствования расписки инспектором семинарии игуменом Аркадием, теперь должен я знать, когда дана расписка – и когда засвидетельствована, позволял ли инспектор, как член правления, занимать сыну моему такую сумму денег, при личности ли его вручены были оные деньги. Вот обстоятельства — вот основания, по которому я испрашиваю у начальства единой милости предать законному следствию это дело и убедить меня в справедливости иска с меня просительницы, но одной незаконно данной расписки без поручительства и без позволения начальства мало для отца, мало для законов и для правосудия вашего. Села Воскресенского, что в Раскольническом, священника Иосифа Горского мая 18-ого дня 1864 года объяснение» [7].

В том же архивном томе есть прискорбные свидетельства разрушенного быта семинарии и тяжелых нравов воспитанников, которые достанутся для архипастырского наблюдения переводимому на Владимирскую кафедру епископу Феофану, спустя несколько месяцев от их датировки:

Вот документ уже от Правления духовной семинарии 31 декабря 1862 г. № 1226, тогда же написанный, а потом направленный 12 января 1863 г. во Владимирскую городскую полицию, на л. 101, и другой похожий документ на л. 319 – список учеников Владимирской семинарии, отличившихся благонравием, а также не замеченных в неодобрительных качествах и поступках, составленный за октябрь 1863 г… Из отличившихся благонравием, например, высшее первое отделение имеет только 4 человека, высшее второе отделение 4 человека, высшее третье отделение – 6 человек; среднее первое отделение – 4 человека, среднее второе отделение – 5 человек, среднее третье отделение – 7 человек. Нижнее первое отделение – 10 человек, нижнее второе отделение – 2 человека, нижнее 3 отделение – 6 человек. Из замеченных в неодобрительном качестве и поступках высшего третьего отделения вот первый такой «Андрей Добровольский: нерадив, (теплохладен), непокорен начальству и дерзок, так, во-первых, только, по второму в особый день приказании инспектора, и то по сопротивлении, занял место на последней парте в классе вместо первой, на коей он сидел неблагоприлично, положа голову на доску, назначенную для книг. При том незаслуженно… как во вторых не подчинился заключению в карцер на сутки, присужденному ему отцом ректором семинарии за дерзость в обращении с инспектором во время урока, состоявшую в том, что когда инспектор, по поводу замеченных в Добровольском неодобрительном качестве стал делать всему классу второму высшему отделению предостережения, Добровольский начал возражать ему, именуя при сем заслуженные от инспектора в течение полугодия замечания  гонением и не захотел замолчать, пока не выслан был из класса. В среднем отделении Иван Протопопов и Михаил Георгиевский нерадивы в классе, особливо последний и нижнее первое отделение Иван Уводский ленив ходить в классе» [8].

В этом же фолианте – список учеников Владимирской семинарии за ноябрь 1863 г. на л. 321: в большом количестве успешных учеников были замечания, например, к семинаристам высшего 3-го отделения: Сергей Ранутинский нерадив хождению в класс, «и в один из дней отсутствия своего (в семинарии) именно 22 ноября не найден был во время классов и после в квартире вечером того же числа являлся к инспектору семинарии вследствие приказания последнего, еще не успевшим истрезвиться» [9]. Или, например, характеристика некоего Ивана Уводского, что он «дерзок и неуважителен, кроме случая, известного инспектору, с предыдущего месяца. Эти качества усмотрены в Уводском из следующих новых случаев: на 19 число сего месяца (ноября) он без всякого права удалял с места в трапезе своего соседа и препятствовал последнему локтем своим пользоваться рукою, чтобы доставать пищу из чашки, чередного же старшего, внушавшего ему скромность, под опасением в случае непослушания быть высланным из трапезы и записанным быть в проступке в журнале - переговаривал. За это Уводский тот же раз был наказан стоянием на ногах в трапезе и после было сделано ему внушение вновь, чтобы он исправился, опасаясь, в противном случае наказания его проступков и характера на вид, однако, Уводский засим не постарался вести себя благонравно, и 25 ноября в классе он бросился на одного из товарищей своих, стал царапать ему лицо за то только, что этот товарищ вырвал из рук Уводского данную Решетниковым в классе для чтения по своеволию не читанную книгу и передал её для употребления по назначению ученику Экземплярскому. При неодобрительных поступках и малоуспешности Уводский открыто хвалится, что он не опасается ответственности и осмеливается смущать учеников исполняющими с ним дело по обязанности и других случаях такими угрозами, которые крайне неприличны ученику» [10].

На л. 325 сего архивного тома, сообщается о некоем Николае Сперанском, что он «…дерзок и бесстрашен, в сем месяце ходил безвременно и без дела на одну квартиру учеников, где беспокоил воспитанников местного духовного училища и даже наносил им удары. Пачкал их квартирный журнал и писал в нем в ответ на распоряжение их начальства касательно его своеволия и дерзости то, что показывало в нем вместе с заблуждением об отношении ученика семинарии к этому начальству, неуважение к нему и забвение об ответственности пред начальством семинарским, вину свою Сперанский увеличил тем, что не являлся к инспектору, требовавшему его к себе для объяснения…» [11].

Все же большинство характеристик тогдашних семинарских студентов отличается исправностью, характеризуются они в тексте такими определениями:

«… хорошими отношениями к своим обязанностям, кротостью и прилежанием, исправностью к проведению занятия, добродушием, участливостью к ближнему, кротостью, добросердечием, исправностью своих поступков, скромностью жизни…, прилежный, услужливый, скромный, добродушный, скромнопослушный и усидчивый, усердный…, большинство таких учеников… о чем свидетельствует Владимирской семинарии инспектор игумен Аркадий…» [12].

В архивном деле семинарии на л. 754 есть обращение епископа Феофана от января 1864 г.: «Его Превосходительству, господину Обер-прокурору Святейшего Синода Алексею Петровичу Ахматову. Правление Владимирской семинарии вошло ко мне представлением, в котором, изъяснив, что по неимении при оной семинарии физического кабинета кроме старой электрической машины и попорченных камеры-обскура и микроскопа, наставники семинарии не могут ясно и наглядно преподавать, ни ученикам отчетливо усвоять уроков физики, преимущественно объясняемое опытами, и просило меня ходатайствовать перед Вашим Превосходительством, дабы благоволено было учинить зависящий от Вас проект (владыка зачеркивает и пишет сверху своей рукой: благоволено было учинить с Вашей стороны распоряжение о приобретении и установлении – прим. автора) во Владимирскую семинарию физического кабинета на счет духовно-учебного комитета, т.к. по случаю устройства в текущем году каменной ограды около семинарских зданий на семинарские суммы, в ведении правления в настоящее время экономической суммы не имеется. Принимая во внимание, что преподавание физики без наглядного объяснения уроков и опытами действительно не может быть успешным и посему имея в виду что в ведении семинарского правления в настоящее время экономической суммы не имеется, я долгом своим поставляю покорнейше просить Ваше Превосходительство благоволите, милостивый государь, употребить Ваше ходатайство у Святейшего Синода о приобретении, доставлении во Владимирскую семинарию физического кабинета на счет духовно-учебного капитала. С истинным почтением и совершенною преданностью имею честь быть Вашего Превосходительства милостивого государя епископ Феофан…» И тут же его рукою поправлено, что «… и потому признавая приобретение физического кабинета для семинарии и совершенно необходимым» [13].

Владыка Феофан, видимо, придавал большое значение и вопросам преподавания в семинарии предметам общего образовательного уровня того времени: анатомии, физиологии человека, истории естественных наук и ботаники, минералогии, о чем свидетельствуют архивные семинарские дела.

Интересное сообщение есть на л. 913 в разбираемом архивном семинарском томе… от 27 декабря 1864 г. за № 703 – оригинальный рапорт, который написал в правление Владимирской семинарии человек из начальства муромского духовного училища: «…сего июня 19 дня 1864 года Его Преосвященство, Преосвященнейший Феофан, епископ Владимирский и Суздальский в бытность свою в г. Муроме благоволил посетить Муромское уездное духовное училище, при сем обозревая все училищные здания и испытывая учеников высшего отделения училища в знании латинского языка, учеников среднего отделения онаго в знании географии, а учеников низшего отделения в знании начатков христианского учения и русской грамматики. Т.е. доношу об этом правлению семинарии, представителю училищного начальства, благопочтенным этим донесением. Училище-смотритель священник Иоанн Любомудров, инспектор священник Иоанн Смирнов. № 52 от 23 июня 1864 года...» [14] Опять видно желание Владыки инспектировать не только религиозность учащихся духовного училища, но и их образовательный ценз вообще: русская грамматика, география...

Или пометки рукой владыки взыскать в пользу пострадавшего с учащегося семинарии, которого уже отчислили и который украл тулуп и брюки у студентов: 19 руб. просил за тулуп, получит пусть 15 рублей…. [15] Строгость…, но, учитывается, видимо, и то, что тулуп уже был не новый и стоит почти на 4 рубля дешевле, чем новый…

Забота владыки Феофана о быте и о проживании и об обучении студентов такова, что, например, от мая 1864 г. опять он пишет обер-прокурору Святейшего Синода Алексею Петровичу Ахматову, что правление Владимирской семинарии «…вышло ко мне с представительством, в котором изъяснило, что со времени открытия общежития в новом корпусе воспитанников семинарии в ноябре месяце прошедшего 1863 года Градская Богородицкая на семинарском дворе церковь, как безприходная, исключительно занимается учениками семинарии, что удобнейшему помещению в ней большего числа учеников способствовали священно- церковнослужители и староста оной церкви, обратив холодное отделение храма в теплое, но что в месте с сим, как священно- церковнослужители церкви так и церковь лишись части доходов, которые получались от многих городских посетителей сей церкви, хотя и бесприходная, но по своей древности привлекавшей богомольцев, расходы же на отопление и освещение церкви от обращения холодного придела в теплое значительно увеличились, почему вслед этого прошения священно-церковнослужители и старосты сей церкви просили меня ходатайствовать об отпуске им духовно-учебного капитала ежегодно 200 рублей серебром, как в пользу церкви на ее отопление и оснащение, так и в вознаграждение церковно-священнослужителей сей церкви, который кроме богослужения в храме исправляет и в семинарии все церковные требы. Признавая прописанные представления семинарского правления обстоятельствами уважительными, я долгом поставляю покорнейше просить Ваше Превосходительство об ассигновании ежегодного в правление Владимирской семинарии 200 рублей серебром из духовно-учебного капитала на помянутые расходы на содержание Богородицкой церкви и вознаграждение ее священнослужителей, с истинным почтением и совершенною преданностью имею честь быть Вашего Превосходительства милостивого государя епископ Феофан…», но ответ из Ведомства православного исповедания духовно-учебного правления при Святейшем Синоде за № 5453 от 04 сентября 1864 года следует такой, что «…вследствие отношения Вашего Преосвященства касательно ассигнования из духовно-учебного капитала по 200 рублей в год на отопление и освящение Богородицкой владимирской церкви и на вознаграждение священнослужителей долгом считаю уведомить Вас, милостивый государь и архипастырь, что по ограниченности средств духовно-учебного ведомства, Святейший Синод назначение из духовно-учебного капитала новых расходов не признал возможным. Совершенным почтением и преданностью имею честь быть Вашего Превосходительства милостивого государя архипастыря покорнейшим слугою… Это князь Урусов» [16].

Так же очень интересным сохранившимся документом является л. 998 семинарского архива: «Его Преосвященству Преосвященнейшему Феофану епископу Владимирскому и Суздальскому и разных орденов кавалеру правление Владимирской семинарии представление. Правление Владимирской семинарии слушало записку отца ректора семинарии архимандрита Алексия следующего содержания: ученики Владимирской семинарии и училища квартируя в двух местах за Лыбедью и во второй части города Владимира по наблюдению моему ходят к богослужению преимущественно в два только храма в Воскресенский Залыбедской части и в Богородицкий храм при семинарии. Прочие храмы или крайне удалены от их квартир, чтобы вовремя приходить к богослужениям, или недостаточному числу прихожан неудобопоместительны, и вход в них на богослужение ученикам запрещен священниками по мольбам прихожан на тесноту от них и нематериальной выгодой, которых лишаются священно- церковнослужители, когда прихожане стесняются учениками в церкви, особенно в праздничные дни и уклоняются от богослужения, но помещение в церквах Воскресенской и Богородицкой для учеников преимущественно в первой, как приходской крайне тесно. Ученики стоят в храме, оттого беспорядки, и надзор за ними весьма неудобен, почему иные вовсе опускают церковные службы, не быв в том замечены, а избегая через то штрафа, они более и быстро охладевают ко храмам и молитве. С помещением казеннокошных учеников семинарии, в устроенном для них здании, теснота помещения в Богородицком храме увеличится, т.к. ученики казеннокошные, квартирующие теперь за Лыбедью и ходящие доселе в храм Воскресенский, а также и своекошные, квартируя с учениками училища вокруг семинарии, должны будут ходить на богослужение в Богородицкий храм. Для предотвращения неудобопоместительности учеников в сем храме и уклонении их от богослужений необходимо или устроить другой храм, вблизи классического корпуса, или распространить и сделать теплый храм Богородицкий, если это по осмотру архитектором епархиальным окажется возможным. Почему прошу семинарское правление сделать зависящее по записке моей распоряжение…» [17].

Так писал отец ректор, и по справке оказалось, что «…в параграфе 50 Устава духовной консистории, между прочим, постановлено наблюдать, чтобы при распространении и возобновлении церквей соблюдалось бы достоинство и приличие в архитектурном отношении с соблюдением предпочтительности древнего византийского стиля, чтобы старинные церкви, замечательные в каком-либо отношении историческом возобновлялись с содержанием прежнего вида, и чтобы планы и фасады рассматриваемой местности (рассматривались-) строительства комиссиями… Храм Богородицкий существует с 1649 года… по выслушивании сего управление семинарии мнением своим положило, принимая во внимание прописанные ректором основания и имея ввиду, что зала необходима при семинарии для экзаменов, публичных собраний и приема посетителей, ревизирующих и любопытствующих знать состояние семинарии, правление семинарии находит неудобным устройство храма в этой зале, в ней, а находит лучшим, как в экономическом отношении, распространить и сделать теплым Богородицкий храм, почему полагает не лишним следующее: просить епархиального архипастыря, если он найдет возможным передачу храма, составить смету расходов на распространение его (об-)устройства в ней строительным комитетом, представить таковую смету от имени Его Преосвященства в Святейший Синод, ходатайство онаго о разрешении означенной переделки, как церкви древней, так и дозволение обратиться к духовенству Владимирской епархии с просьбой о пожертвовании на перестройку суммы, потому что в ведении семинарии правления таковой не имеется, каковое мнение о правлении семинарии предварительно имею честь представить наблюдающим на благоусмотрение и утверждение Вашего Преосвященства, ректор семинарии архимандрит Алексий,  инспектор семинарии  игумен Аркадий и Акакий Розов, секретарь Герасим Нарбеков. Октябрь 04-й день 1863 года…» [18]

Все эти сложности, даже при 2-х найденных мною в архиве, отказах из Синода о финансировании строительства, были преодолены: ранее неблагополучно жившие по квартирам семинаристы обрели общежитие, оно было обнесено оградой (от мирских чуждых влияний), устроена общая трапеза, были решены вопросы общей молитвы при храме [19].

Эпоха 60-х годов XIX в. была временем горячих идейных споров, свержением старых принципов и постановкой новых, временем освобождения крестьян и реорганизации общественного строя, введения судов присяжных, земских реформ, воинской всеобщей повинности и прочих новшеств, которые, будучи сами по себе необходимыми, по скороспешности их родили мощные антигосударственные движения, в том числе и в среде семинаристов. В 1864 г. во Владимирской семинарии образуется тайный кружок и возникает «подпольная» библиотека, которая сначала имела до 200 книг и размещалась действительно под полом семинарии, и к началу 70-х гг. этот тайный кружок уже сделался известен полицейскому управлению. Именно этот кружок впоследствии выступил уже при ректоре семинарии протоиерее Михаиле Хераскове (первый помощник владыки Феофана по реализации его педагогических и воспитательных идей, рукоположен был в 1865 г.) с первыми политическими требованиями, по легализации библиотеки, в которой впоследствии появилась нелегальная литература заграничных фирм и издательств, преимущественно рабочих кружков о безвыходном положении рабочих классов, которое напоминало тогдашним семинаристов положение их собственное. Среди семинаристов спустя каких-то 20 лет уже после появления библиотеки ходили по рукам даже прокламации и брошюры женевских и цюрихских анархистов с их штемпелем, что и привело воспитанников к недовольству их режимом в семинарии и в конечном итоге вылилось в конце XIX–начале XX вв. в революционную форму.

Но не только скорбные обстоятельства были во Владимирской семинарии в годы правления епархией владыкой Феофаном. Большинство семинаристов все же выбрали в то время себе достойный путь служения в будущем. Немало этому способствовал и личным своим примером святитель Феофан, не только своей внешней заботой о благах семинаристов, но и своим собственным подвигом аскета, подвижника, молитвенника, строгого и просвещенного учителя, как подлинный святой своего времени. По плодах их узнаете их… Спустя менее чем через 50 лет после оставления епископом Феофаном Владимира, в этой семинарии учились два великих человека, святых новомучеников XX в., о которых я хочу здесь сказать особо, как о настоящих плодах той деятельности, которую вел в свое время в семинарии владыка Феофан, назидая учащуюся там молодежь.

Это Афанасий, епископ Ковровский, архиерей Владимирской земли. Будучи ребёнком, будущий святитель любил храм и особенно – торжественное архиерейское богослужение, дома даже «играл в церковь», затем в 1903–1905 революционные годы семинаристом нашей (нынешней свято-Феофановской) семинарии, и при этом в своих воспоминаниях он никогда не останавливался на политических нестроениях в семинарии, о которых немало известно из иных исторических источников. Значит, от юности своея, он всецело предался Христу Богу, и избег своим выбором прямого пути всех соблазнов современности, когда, взявши плуг уже не оборачиваются назад, – и избрал истинное служение Богу Вышнему. Когда он вспоминает об этих своих годах, то образцом для подражания для него служит образ аскета святой жизни архиерея того времени во Владимире, который был любителем продолжительных богослужений и поборником подлинной монашеской жизни – архиепископа Владимирского Николая (Налимова). Архиереем о. Афанасий стал в 1921 г. В те годы архиерейство гарантировало лишь скорби и лишения и за годы архиерейства на кафедре он провел лишь 2 года, 9 месяцев и 2 дня, а «в узах и горьких работах» – 21 год 11 месяцев и 12 дней. Канонизирован Архиерейским собором Русской Православной Церкви в августе 2000 г. в лике новомучеников и исповедников Российских.

Среди выпускников семинарии – священномученик протоиерей Петр Скипетров. Родился в 1863 г. во Владимирской губернии в семье местного священника. После обучения в Шуйском духовном училище поступил во Владимирскую духовную семинарию, которую окончил в 1884 г. по первому разряду. В 1883–1884 гг. служил псаломщиком в Георгиевском храме г. Владимира, в которой я до начала прошлого 2017 г. настоятельствовал почти 10 лет.

В 1918 г. протоиерей Петр был зверски убит большевиками в Александро-Невской Лавре г. Санкт-Петербурга. Память совершается 19 января/ 1 февраля, в день интронизации нынешнего Святейшего Патриарха Кирилла. Постановлением Священного Синода Русской Православной Церкви от 26 декабря 2001 года его имя включено в Собор святых Новомучеников и Исповедников Российских.

Эти и многие другие достойные выпускники Владимирской духовной семинарии, я верю в это, предстояли пред молитвенным взором святителя Феофана, были ему Богом открыты, так как архипастырь прозорливо смотрел в будущее, читая его как настоящее.

В свое время я писал рецензию на выпускную квалификационную работу Сергея Витальевича Козака, студента пятого курса нашей Владимирской Свято-Феофановской духовной семинарии, выполненную на кафедре педагогики, на тему: «Педагогический элемент в наследии святителя Феофана Затворника: теория и практика», которую (свою рецензию) я частично и хочу процитировать в завершение моего выступления: «К нынешнему веку мировая научная мысль взошла на абсолютно новый рубеж, демонстрируя прежде невиданные достижения, которые растут с каждым годом, особенно в совершенно новых областях: научных нанотехнологий, информатизации, модернизации существующих уже века технологий и добилась такого влияния на все стороны жизни, что превратилась фактически в определяющий фактор бытия всей человеческой цивилизации и при этом фактически привела цивилизацию к порогу глобальной катастрофы. С христианской точки зрения подобные последствия возникли, прежде всего, в результате того, что нравственные принципы существования общества, заложенные в самый фундамент его, подверглись колоссальной ревизии, и в основу псевдонаучной идеологии был положен новый, прежде невиданный принцип: научно-технический прогресс не может быть скован какими-либо моральными или религиозными постулатами, поскольку само развитие общества и науки – вне нравственных, прежде сложившихся, норм, которые должны быть выброшены за борт истории. Активно постулируется, что мы живем в постхристианском обществе, и все завоевания предыдущих столетий, в области культуры, права, морали – как построенные на мертвом, застывшем и невостребованном уже ныне фундаменте учении Христа – должны быть демонтированы.

Начиная с XVIII в, особенно усилились нападки атеистически ориентированных ученых мужей на религию, которые способствовали формированию в обществе мнения о несовместимости научного и религиозного опыта.

Как духовный, так и научный потенциал, заложенный в трудах просвещеннейшего архиерея своего времени, святого святителя Феофана Затворника, обладавшего к тому же несомненным пророческим даром, является для нас нравственным ориентиром, который в применении, в том числе к научной и практической педагогике, зовет общество к возвращению к религиозно-нравственным ценностям» [20].

 


[1] Георгий (Тертышников), архим. Святитель Феофан Затворник и его учение о спасении. М.: Правило веры, 1999. С. 52.

[2] Феофан (Говоров), еп. Слова к владимирской пастве Преосвященного Феофана. Владимир, 1869. С. 75.

[3] Иванов В.Ф. Русская интеллигенция и масонство. Харбин, 1934. С. 332–333.

[4] ГАВО. Ф. 454. Оп. 1. Д. 171. Л. 95–96. Год 1863/64.

[5] ГАВО. Ф. 454. Оп. 1. Д. 171. Л. 96–97. Год 1863/64.

[6] ГАВО. Ф. 454. Оп. 1. Д. 171. Л. 97–98. Год 1863/64.

[7] ГАВО. Ф. 454. Оп. 1. Д. 171. Л. 99–100. Год 1863/64.

[8] ГАВО. Ф. 454. Оп. 1. Д. 171. Л. 319–320. Год 1863/64.

[9] ГАВО. Ф. 454. Оп. 1. Д. 171. Л. 321. Год 1863/64.

[10] ГАВО. Ф. 454. Оп. 1. Д. 171. Л. 321–324. Год 1863/64.

[11] ГАВО. Ф. 454. Оп. 1. Д. 171. Л. 325–326. Год 1863/64.

[12] ГАВО. Ф. 454. Оп. 1. Д. 171. Л. 333–334. Год 1863/64.

[13] ГАВО. Ф. 454. Оп. 1. Д. 171. Л. 754–755. Год 1863/64.

[14] ГАВО. Ф. 454. Оп. 1. Д. 171. Л. 913. Год 1863/64.

[15] ГАВО. Ф. 454. Оп. 1.Д. 171. Л. 895–896, 898, 909. Год 1863/64.

[16] ГАВО. Ф. 454. Оп. 1. Д. 171. Л. 1005. Год 1863/64.

[17] ГАВО. Ф. 454. Оп. 1. Д. 171. Л. 998–999. Год 1863/64.

[18] ГАВО. Ф. 454. Оп. 1. Д. 171. Л. 998–1000. Год 1863/64.

[19] Подр. см.: ГАВО. Ф. 454. Оп. 1. Д. 171, 172.

[20] Рецензия архим. Зосимы (Шевчука) на выпускную квалификационную работу С.В. Козака по дисциплине «Православная педагогика» на тему «Педагогический элемент в наследии святителя Феофана Затворника: теория и практика» / Науч. рук. д.п.н, проф. С.И. Дорошенко. Из биб-ки Владимирской Свято-Феофановской духовной семинарии. 2013. Приложение. С. 1.

Отрадно, что в семинаре участвуют студенты духовных и светских высших учебных заведений. Уверен, что участие в исследование духовного наследия святителя Феофана (Говорова) стольких талантливых молодых людей будет мощным стимулом для дальнейшего формирования новых направлений научной работы, а также открытия неизвестных сторон жизни и трудов Вышенского подвижника.

Величайшую святыню Скопинской епархии – Вышенскую обитель святитель Феофан впервые увидел в начале 1860-х гг., когда был правящим епископом на Тамбовской кафедре. Сердцем ощутил он разлитую здесь благодать и полюбил уединенную тихую обитель, величественную неприступную красоту окружающей природы. В 1862 г., назначая на Вышу настоятелем игумена Аркадия (Честонова), он пророчески произнес: «Поезжайте, отец игумен, туда, а там, Бог даст, и я приеду к Вам». Святитель Феофан провел на Выше 28 лет.

В первые шесть лет пребывания в Вышенской пустыни Преосвященный Феофан не уединялся окончательно. Главным занятием его в это время была богослужение и молитва. Он очень много пишет о молитве: «Молитва — дыхание духа. Есть молитва — живет дух, нет молитвы — нет жизни в духе». Причем святой объясняет, что «дело молитвы не безмолвников только есть дело, а всех христиан». «Кто умеет молиться, тот уже спасается, — говорит святитель Феофан Затворник. — Молитва есть наука из наук... Она все: вера, благочестие, спасение...».

Вышенский подвижник считает молитву главным делом христианской жизни: «Больше всего молись, и милостивый Господь подаст тебе крепость духа, при которой, тогда как другие дивиться будут твоим бедам, тебе будет казаться, что и терпеть-то нечего». Из этого поучения святого мы видим, что подкрепляло его в подвигах, что помогало чувствовать себя счастливым на Выше до конца своей жизни. «Вы меня называете счастливым. Я и чувствую себя таковым, – писал он, – и Выши своей не променяю не только на Санкт-Петербургскую митрополию, но и на патриаршество, если бы его восстановили у нас и меня назначили на него». «Вышу можно променять только на Царство Небесное».

Желаю всем участникам семинара, чтобы с молитвами святителя Феофана все представленные сегодня доклады и последующие обсуждения стали источником душевного подъема участников семинара и внесли свой вклад в подготовку Полного собрания творений святителя Феофана Затворника.

С наилучшими благопожеланиями,
епископ Скопинский и Шацкий
ФЕОДОРИТ

<< Первая < 1 2 3 4 5 7 9 10 > Последняя >>
Страница 7 из 82
 
 
     
Разработка веб-сайтов. При перепечатке материалов активная ссылка на svtheofan.ru обязательна. Карта сайта.

Яндекс.Метрика