Феофан Затворник

2015 г. — празднование юбилея выдающегося церковно-государственного деятеля, великого подвижника и богослова святителя Феофана, Затворника Вышенского.

Отец Феофана затворника, Василий Тимофеевич Говоров, был священником и отличался истинным благочестием. Как выдающийся среди духовенства, он был назначен на ответственную должность благочинного и нес ее в течение 30 лет, заслужив одобрение начальства, а также любовь и уважение подчиненных. Отец Василий был человеком прямого и открытого характера, добросердечный и гостеприимный.

В прощальных словах владимирского духовенства звучала надежда на то, что Феофан Затворник, как и его великие предшественники, покинув многозаботливую святительскую кафедру, послужит Церкви своими писаниями и духовными трудами: «…как в древности св. Исаак Сирианин, а в недавнее время св. Тихон Задонский, – оба пребывая на безмолвии после трудов святительских, услаждали церковь Христову драгоценными для нее навеки писаниями и сими трудами своими обессмертили в христианстве свою святую память, которую прославил Сам дивный во святых Своих Бог, – так да процветет в летописях дней св. церкви и возлюбленное имя отшельника – иерарха нашего, дондеже облечется вечным бессмертием небесным от Отца Светов. Да сотворит Господь и да исполнит по сим желаниям нашим искренним, молитвами прославившихся зде угодников Своих, к которым благоговейно и всегда притекал с усердными мольбами о заступлении преосвященный Феофан Затворник» [2].

От отца же святитель Феофан затворник унаследовал сильный и глубокий ум. Отец-священник часто брал с собою сына в храм Божий, где он становился на клиросе или прислуживал в алтаре. При этом развивался в отроке дух церковности.

Так под мудрым руководством отца и нежной, любовной попечительностью матери при благочестивой настроенности всего семейства протекали первые годы детства: у родителей кроме Георгия было еще три дочери и три сына.

Учеба Святителя Феофана Затворника в училище и семинарии

Надо сказать, что первоначальное образование отрок Георгий получил в родительском доме: на седьмом году его начали учить грамоте. Отец Василий руководил обучением и прослушивал заданные уроки, а учила детей мать. «Еще в детстве Георгий обнаруживал ум весьма светлый, пытливый, доискивающийся первопричины явлений, быстроту соображения, живую наблюдательность и другие качества, приводившие нередко в удивление окружающих. Еще более возвысился, дисциплинировался и укрепился ум его школьным образованием», – пишет один из биографов святителя Феофана затворника И. Н. Корсунский.

Давая наставления о чтении духовной литературы, Феофан Затворник уточнял у своих адресатов, есть ли в их библиотеке творения святителя Тихона: «Читать для знания – одно дело, а читать для назидания – другое. При первом много читается, а при втором не надо много читать, а как только из читаемого что-либо падет на сердце, останавливайтесь и думайте, стараясь и разъяснить, а более углубить в сердце сию мысль. Это то же, что превратить сие в предмет богомыслия. Так питать будете душу и растить, а не насыпать ее, как мешок. … Св. Тихона читаете? – Добре? Никакая книга не может сравниться с его книгами» [16]. А о. архимандрита просил в письме: «Поклонитесь св. мощам свт. Тихона, и приложитесь к ним, и скажите, что это за меня, чтоб помогал мне святитель Божий» [17].

Святитель Феофан Затворник участвовал в торжествах прославления святителя Тихона, которые прошли в 1861 году. В это время святитель Феофан Затворник находился на Тамбовской кафедре и его участие в торжестве открытия мощей новоявленного чудотворца-святителя «послужило как бы особым благодатным освящением его собственного святительского служения» [3].


Паломнические поездки.

Cвято-Успенский Вышенский монастырь принимает паломников из разных концов России, а также из дальнего и ближнего зарубежья.

Подробнее...

Главное меню.

 
 

 

ПаломничествоПаломничество
ИгуменияИгумения Святыни монастыряСвятыни монастыря Вышенский листокВышенский листок С Выши о Выше. Радио-передачаС Выши о Выше. Радио-передача Воскресная школаВоскресная школа Расписание богослуженийРасписание богослужений ТребыТребы Паломническим службамПаломническим службам Схема проездаСхема проезда
ИсторияИстория
ЛетописьЛетопись ИсследованияИсследования
Свт. Феофан ЗатворникСвт. Феофан Затворник
ЖизнеописаниеЖизнеописание Духовное наследиеДуховное наследие Богослужебные текстыБогослужебные тексты ИсследованияИсследования Феофановские чтенияФеофановские чтения Научные конференцииНаучные конференции Вышенский паломник (архив)Вышенский паломник (архив) Подготовка Полного собрания творений святителя Феофана, Затворника ВышенскогоПодготовка Полного собрания творений святителя Феофана, Затворника Вышенского Юбилейный годЮбилейный год

Свято-Успенский Вышенский монастырьСвято-Успенская Вышенская пустынь находится в Рязанской области на правом берегу реки Выши, неподалеку от впадения ее в Цну. Ближайшими к обители поселениями являются две небольшие деревни – Выша и Важное.

Подробнее...



Приглашаем трудников

Свято-Успенский Вышенский монастырь приглашает трудников для проведения работ в обители. Монастырь с благодарностью примет рабочих, имеющих строительные специальности, а также любых желающих, готовых потрудиться по благоустройству территории. Всем будет предоставлено жилье и питание.


Святитель Феофан Затворник.



 

Вы находитесь здесь:Главная»Свт. Феофан Затворник

Василий Самсонов, иерей

Воскресенье, 09 Июля 2017 16:54 Автор

Василий Самсонов, иерей,
студент 4-го курса Тамбовской духовной семинарии

Святитель Феофан Затворник – религиозный философ
и толкователь тестов Священного Писания.

Религиозно-философское творчество – одна из интереснейших и важнейших сторон ученой и просветительской деятельности св. Феофана Затворника. Произведения этого цикла свидетельствуют о епископе Феофане как одном из образованнейших иерархов Русской Церкви: он прекрасно владел, греческим, латинским, немецким, французским и английским языками, обладал глубокими познаниями не только в богословии, церковной истории, но и в естественных науках. Повышение интереса к религиозно-философскому труду способствовала работа в Русской духовной миссии в Константинополе, Иерусалимской миссии, встреча с зарубежными религиозными писателями, изучение аскетической письменности православного Востока и пр.

Святитель Феофан оставил обширное литературно-духовное наследие, которое образуют многочисленные труды по христианской нравственности, сочинения с изложением святоотеческой психологии и аскетики, толкования и комментария Священного Писания, переводы трудов раннехристианских мыслителей.

Обращение ученой мысли святителя Феофана Затворника к Священному Писанию и Священному Преданию составляет основание его духовного наследия. В той или иной форме мы всегда найдем прямые цитаты и узнаваемые пересказы священных текстов не только в духовных сочинениях, но и частных письмах. Наиболее же явно личностное начало святителя Феофана как богослова мы можем наблюдать в его переводческой деятельности и экзегетических сочинениях, толкующих те или иные библейские тексты.

Святитель Феофан автор следующих экзегетических сочинений: «Толкование на первое послание к коринфянам», «Толкование на второе послание к коринфянам», «Толкование на первое послание к Тимофею», «Толкование на второе послание к Тимофею», «Толкование на первое послание к Фессалоникийцам», «Толкование на втрое послание к Фессалоникийцам», «Толкование на послание к галатам», «Толкование на послание к евреям» и др.

Поучительно само отношение святителя к деятельности толкователя священных текстов как высокой миссии. Мы можем увидеть подтверждение этой мысли в обращении вышенского затворника к Ветхому Завету, 118 псалму, где говорится, что Бог послал на землю пророков, каковым вещал Свою волю, а пророки, движимые Духом Святым, толковали и говорили людям закон Божий, «предживописуя имеющее быть искупление» [1] и спасение людей. Миссию наставления человечества на путь спасения нес и Сам Христос Спаситель, сойдя на землю, о чем святитель пишет так: «Сын Божий, Бог, – пишет святитель Феофан Затворник, – воплотившись, возвестил явно об Отце и изъяснил волю Его и Свою, вступив с человечеством в Новый Завет» [2]. Спаситель мира в период бытия Своего на земле известил человечеству учение о вечной жизни и спасении, а в последствии славного Воскресения Своего отправил святых Апостолов проповедовать слово Божие по всему миру. По слову святителя, «с тех пор, как пошел Сеятель на сеятву, Он продолжает сеять. Изначально Сам лично сеял, далее через апостолов, а в конце через Божественные Писания и богомудрых учителей» [3]. Спасительное апостольское слово святитель уподобляет восходу солнца, которое, «исходя из уст Божиих, освещает все направления жизни богоугодной, и возревновавший шагать по ним четко видит, куда шагать, и шагает смело, не опасаясь, что отступится» [4].

Замечательно, что к теме миссионерского апостольского служения святитель Феофан обращается и в письмах, в которых обращает своих корреспондентов к Евангелию, в каковом святые Апостолы рассказывают о жизни земной Спасителя мира и объясняют Его учение о спасении. Священное Писание есть духовная сокровищница Церкви и всего рода человеческого, в нем «движется Дух Божий, и движет душу читающего»[5]. Богооткровенная истина для верующего являет трапезу Божию, так она напитывает душу небесными, Божественными стихиями благих чувств и добрых помышлений. Слово Божие, «исшедшее из недр Божества, само обладает Божественными свойствами» [6] и, пробиваясь в человеческую душу, дарует ей эти свойства. «Бог есть свет, – пишет святитель, – и слово Божие светоносно, поэтому и душа, принявшая его, становится просвещенною и светоносною» [7].

Великий урок обращения к миру обретает святитель на примере Апостолов, к трактовке посланий которых и направляет свое ученое внимание. Священное Писание, как указывает владыка Феофан, не «многословно, но содержит всеобъятную систему ведения, которая потом сама собою может развиться в умах и сердцах смиренно верующих»[8]. Священное Писание возбуждает и просвещает совесть, объясняет обязанности православного в разных случаях жизни и показывает существующие ошибки и недостатки. «Слово Божие, – пишет святитель Феофан, – зеркалу уподобляется. Как, в зеркало смотрясь, всякий увидит, где какое порошинка или пятно, на платье или на лице; так и душа, зачитывая слово Божие и там рассматривая заповеди исчисленные, не видеть не может, она в тех заповедях исправна ли или неисправна; совесть, при сем словом живого Бога просвещена будучи, ей нелицемерно тотчас скажет это» [9].

Не только понимание библейского текста как таковое, но и спасительные последствия приятия этих текстов как руководства к духовному труду – открывает святительское наследие. Как поучает Затворник Вышенский, прочтение Священного Писания усмиряет страсти и содействует искоренению их. «Какая бы ни волновала тебя страсть, — поучает епископ Феофан, – начни читать слово Божие, и страсть будет становиться все тише и тише, а наконец, и совсем угомонится» [10].

Слово Божие для православного сподвижника есть меч духовный, который усиливает его в невидимой брани и повергает духов злобы. Истины Божии, наподобие лучам Божественного разумного солнца, пробиваются в сердца людей, обогревают его и огненным действием своим очищают. Слово Божие «жизнь духовную подпитывает, в возвышенные созерцания вводя сознание и сердце ими пленяя»[11], придает верующему мощь для борьбы с грехом и ложью. По словам святителя Феофана, «как иные удоборазлагаемые и мягкие тела, принимая на себя твердые, каменистые частицы, сами делаются твердыми, окаменевают и становятся недоступными разложению и повреждению, так и душа, напитавшаяся и проникнувшаяся словом Божиим, затвердевает в добрых расположениях и истине так, что делается не опасною от поражений греха и лжи» [12].

В наследии святителя найдем и практическое руководство, правила усвоения и чтения Священного Писания. Здесь, прежде всего, отмечается необходимость предварять чтение внимательной молитвой, потому что для постижения богооткровенной истины человеку нужна помощь Божия. «Пока один ум работает над уразумением Писания, до тех пор приобретаемые истины удерживаются в голове для умовых интересов, ключевой частью бесполезно для жизни. Понимание же свыше, печатлея эти истины в сердце и давая попробовать их, создает их направителями жизни, а опыты жизни еще более полно дают уразуметь мощь их» [13].

Принимаясь за чтение слова Божия, верующий должен ставить себя в присутствие Божие и попросить у Господа просвещение разума. Для лучшего восприятия Священного Писания благотворно заучивать наизусть слова Господа и святых Апостолов, стремясь при этом «полнее и яснее обнять мысль Спасителя и глубже вникнуть в назначение ее и со всею суммою наших верований связь» [14].

Прочтение Священного Писания нужно сопровождать размышлением, каковое содействует усвоению и уяснению читаемого. Если попадаются неудобопонятные места в Священном Писании, то разъяснения их люди должны поискать в сокровищнице Святой Церкви, которая в определениях Писания уразумевает, и мысль ту именно берет, какую Святой Дух вселял святым писателям в период написания боговдохновенных книг.

Постигая слово Божие, верующий должен стараться принимать Богооткровенные истины, находящиеся в нем, своим разумом и обозначивать их в своем сердце. Святые отцы советуют каждодневно читать Священное Писание с размышлением, проникаясь в мощь слов и, сколько можно, питая ими свою душу и доводя их до сердца. От читающего необходимо абсолютное сосредоточение душевных сил, причастность не столько ума холодного, сколько сердца глубоко чувствующего, при непременном условии прочитанным воспользоваться и использовать его в жизни. «Ничего из выученного, – сообщает епископ Феофан, – не оставляйте голым знанием, а устройтесь так, чтоб влияло оно на нрав ваш, на чувства ваши и расположения и руководством служило в поведении вашем. Этого достигнете легко, если будете заучиваемое при размышлении к себе прилагать» [15].

Понятие слова Божия разумом одним только не может быть удовлетворительно и полно, из-за того что многие Богооткровенные истины понимаются уже после восхождения на путь заповедей Господних. Если читает усердно человек Священное Писание и словом Христовым обогащает ум, но нерадение проявляет о сообразовании с ним жизни и сердца, то знание полученное «останется у него как песок, насыпанный в памяти и голове, и мертвым лежит там» [16]. Слово Божие являет для человека неисследимую бездну и непостижимую глубину. Священное Писание во всех частях своих «есть родник святого назидания неиссякаемый, которое надобно, однако ж, из него вырывать, как из недр земли драгоценный металл, в силу Божественных словес трудолюбивым углублением» [17]

Тайны Божии раскрываются последователю Христа не сразу, а по мере преуспевания в духовной жизни. Ревностное выполнение заповедей Божиих приводит к освобождению сердца от страстей, и в это время жизни духовной в человеке «раскрывается действо Духа с дарами Его, в числе каковых и дар проведения истин Божиих» [18].

Верующий с чистым сердцем делается храмом Божиим, когда раскрывается «уму проход в духовный мир, и он видит там предметы, как око глядит на увиденное во вне» [19].

Таким образом, толкование святителем Феофаном Священного Писания и Священного Предания являет собой вклад в наследие отечественно религиозной философской мысли и открывает верующим спасительный путь познания Слова Божия, предполагающий терпеливый и радостный труд, созидающий вечность.

 


[1] Феофан <(Говоров)>, еп. Псалом сто-осмнадцатый. М., 1891. С. 14.

[2] Там же.

[3] Феофан Затворник, свт. Мысли на каждый день года по церковным чтениям из слова Божия. М., 1991. С. 116.

[4] Феофан <(Говоров)>, еп. Псалом сто-осмнадцатый. М., 1891. С. 406–407.

[5] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Собрание писем. Свято-Успенский Псково-Печерский мон-рь; «Паломник», 1994. Вып. VI. С. 70. Письмо № 962 от 30 мая 1889 г.

[6] Феофан <(Говоров)>, еп. Слово Божие // Домашняя беседа. Февраль. Вып. 7. 1872. С. 169.

[7] Там же

[8] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Толкования Посланий апостола Павла. М., 1998. С. 75.

[9] Феофан Затворник, свт. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться. Л., 1991. С. 127–128.

[10] Феофан Затворник, свт. Мысли на каждый день года по церковным чтениям из слова Божия. М., 1881. С. 168.

[11] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Толкования Посланий апостола Павла. М., 1998. С. 207.

[12] Феофан <(Говоров)>, еп. Слово Божие // Домашняя беседа. Февраль. Вып. 7. 1872. С. 169.

[13] Феофан <(Говоров)>, еп. Письма о духовной жизни М., 1903. С. 118–119.

[14] Феофан <(Говоров)>, еп. Письма к разным лицам о разных предметах веры и жизни. М., 1892. С. 96.

[15] Там же. С. 97

[16] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Толкования Посланий апостола Павла. М., 1998. С. 209.

[17] Феофан <(Говоров)>, еп. Шестопсалмие // Прибавление к Тамбовским епархиальным ведомостям. Сентябрь. № 9. 1871. С. 490.

[18] Письма епископа Феофана к «неизвестному» Владыке // Душеполезный собеседник. Сентябрь. 1905. С. 268.

[19] Феофан <(Говоров)>, еп. Псалом сто-осмнадцатый. М., 1891. С. 18.

Орлова В.Д.

Воскресенье, 09 Июля 2017 16:34 Автор

Орлова В.Д.,
преподаватель Тамбовской духовной
семинарии, к.и.н., доцент

Отражение в переписке святителя Феофана Затворника
его отношения к рукоделию

Биографы святителя Феофана Затворника Вышенского неоднократно писали о том, что он самоучкой освоил несколько видов рукоделий: переплетное, столярное и токарное дело, резьбу по дереву, выпиливание; и регулярно занимался ими. Архимандрит Георгий (Тертышников) в своем труде поместил параграф «Рукоделие и минуты отдыха святителя Феофана» в главе «Душепопечительная и литературная деятельность в период затвора в Вышенской пустыни» [1].

В музее, созданном в покоях святителя в Успенском Вышенском монастыре, демонстрируются некоторые экспонаты, созданные его руками. Рабочий кабинет на Выше располагался рядом с келейной церковью. В нем были разнообразные инструменты, соответствующие книги и рисунки.

Эпистолярные источники позволяют глубже понять отношение святителя Феофана Затворника к ручному труду вообще, месту рукоделия в его собственной жизни и в жизни его духовных чад. В письмах к разным адресатам он касался своих занятий ручным трудом, преподавания рукоделия в духовных учебных заведениях, забот семьи о детском рукоделии, соотношения занятий рукоделием с молитвой. Встречаются в переписке и благодарные упоминания о полученных им в подарок вещах ручной работы.

В годы жизни святителя под рукоделием имелся в виду ручной труд, доставляющий человеку пользу и удовольствие. В словаре В.И. Даля говорилось: «Рукодельничать – заниматься рукодельем, ручной работой и более женской: шитьем, вязанием и пр. … Рукодельник, рукодельница – знающая работы эти, охочая до них и прилежная» [2]. За женщиной, а особенно за девушкой, в семье любого достатка всегда оставалось право добровольного выбора вида рукоделия для души.

Мужское рукоделие автор словаря живого великорусского языка считал менее типичным, т.к. в народном быту мужчина исполнял ручные работы не от охоты, а от необходимости. Если же он был весьма искусен в них, то это становилось его промыслом, т.е. источником дополнительных доходов семьи. «Промысел – способ добычи, уменье и средство для жизни, заработков» [3]. Ремеслом же считался ручной труд, приносящий постоянный заработок. В.И. Даль определял его как «рукодельное мастерство, ручной труд, работа и уменье, коим добывают хлеб, самое занятие, коим человек живет» [4], подчеркивая регулярность и обязательность для работника этого труда.

В последней трети XIX в. как протест против нараставшего вала безликих фабричных вещей, вытеснивших изделия ремесленников, в Европе зародилось «Движение искусств и ремесел», пропагандировавшее возрождение интереса к национальным художественным ремеслам [5]. Под его влиянием стали распространяться и набиравшие популярность упрощенные образцы для любительского копирования работ по дереву, ткани, вышивке, всевозможные самоучители, изящные инструменты. Россия не осталась в стороне от этого движения. Русские художники стали творцами предметов декоративно-прикладного искусства в, так называемом, «русском стиле», в том числе, прекрасных образцов храмовой утвари [6]. В России сформировался рынок высококачественных материалов, инструментов и пособий для любителей, особенно для работ по дереву и вышивки. Их выбирали по каталогам. Ассортимент был рассчитан не только на начинающих рукодельников, но и на постигших вершины мастерства. Например, им предлагалось около 20 видов головок к прибору для выжигания по дереву, в то время как народные мастера обходились двумя-тремя. Рукоделие образованной публики не было простым копированием народных образцов и технологий, а создавало возможность для творчества.

Так что интерес святителя Феофана Затворника к ручному труду был вполне в духе времени. Он легко находил общий язык по этому вопросу со своими духовными чадами и не чурался общения с простыми ремесленниками. Например, в 1855 г. заботясь о быте учащихся Олонецкой духовной семинарии, он обнаружил, что живущим на квартирах семинаристам некуда убирать свою верхнюю одежду. Если предоставить им обычные шкафы, то потом их неудобно будет перевозить при смене места жительства. Святитель обсудил проблему со столяром и написал, что «узнал от столяра, что можно сделать такие шкафы, кои разбираются и снова слагаются без всякого вреда. Думаю, хорошо бы устроить такие шкафы» [7].

Разница между занятием рукоделием и творчеством довольно условна. В рукоделии преобладает исполнение работ по чужим разработкам, но создаются и авторские вещи. Святитель Феофан Затворник иногда и свою живопись называл рукоделием, имея в виду свое авторство и неудовлетворенность качеством. «Посылаю Вам и моего рукоделья образок. Плохо написан, но писан усердно. Он освящен на Гробе Господнем – что довольно покроет недостатки художника» [8].

Сугубо мужскими тогда считались работы по дереву. Их издавна выполняли и во многих монастырях. По примеру древних подвижников, пребывая на Тамбовской и Шацкой кафедре, тогда епископ Феофан в редкие свободные минуты занимался столярной и токарной работой [9]. Следовательно, в Тамбове в архиерейском доме в Казанском монастыре были верстак и токарный станок, а также необходимые инструменты.

Судя по переписке, владыка, в основном, делал неразъемные токарные изделия – подсвечники, различные сосуды, пасхальные яйца. Он умел делать их и составными из нескольких элементов. Точеными украшениями, по тогдашней моде столяров-краснодеревщиков, он украшал этажерки. Токарные работы по изготовлению разъемных коробочек с токарными же крышками и открывающихся игрушек гораздо сложнее и обычно исполнялись не любителями, а опытными кустарями. В церковном обиходе такие коробочки использовались для просфор, а открывающиеся деревянные расписные яйца служили футлярами для обычных крашеных яиц.

В своей переписке святитель упоминал продававшиеся напечатанные рисунки орнаментов для выпиливания и резьбы по дереву. 25 ноября 1877 года он писал в Петербург Афонскому иеромонаху Арсению: «Вот еще моя просьба! Потрудитесь поискать и найти – рисунки для резьбы на дереве. Ищите их в тех же лавках, в которых продаются рисунки и все принадлежности для выпиливания. Пожалуйста, не смешайте. Для выпиливания у меня все есть – и рисунков много. А для вырезывания инструменты есть – а рисунков нет. Вот они-то и нужны. Они не дороги. Сами выберите – листов десятка два-три. Резьбою украшаются подсвечники, рюмочки, солоночки и проч. Я точить умею, такие рисунки будут очень кстати» [10].

Смеем предположить, что Феофану Затворнику был интересен русский стиль, так как о народе он неоднократно писал нежно «народушка», «народушка Божий». Он сообщал о сделанной им в национальном вкусе ограде балкона в Выше: «Я балкон свой загородил цветно-выпиленными досками – новое мое искусство! И меня-то не всякий увидит, а я всех … какая хитрость!» [11]. Словосочетание «цветно-выпиленные», несомненно, его собственное, авторское. Оно очень точно передает впечатление от пропильной резьбы. «Деревянные кружева» особенно распространились по России после успеха украшенных ими павильонов на Мануфактурной выставке 1870 г. в Петербурге и Политехнической выставке 1872 г. в Москве. Рисунков образцов узоров для оград, наличников и т.п. тогда печаталось огромное количество.

Как отголосок столярно-плотницких работ в последней трети XIX века распространилось любительское выпиливание лобзиком, в основном, из фанеры. О занятиях им святителя свидетельствует его письмо к Афонскому иеромонаху отцу Арсению 21 февраля 1874 г. «Пилочки, присланные вами, получил. Благодарствую. Как раз такие нужны!» [12]. Пилки для лобзика тогда имели номера и отличались металлом (латунь, сталь, железо); толщиной, профилем (плоские и круглые) и шириной полотна; размерами зубьев. Они подбирались в зависимости от материала и рисунка. Использование подходящей пилки обеспечивало высокую чистоту работы и ее легкость, облегчало шлифовку вещи. А в письме 5 сентября 1878 г. святитель среди подарков, сделанных собственными руками для семьи его племянника А.Г. Говорова, упоминает «книгоразрезку», т.е. нож для резания бумаги, и поясняет: «Крылья, что в большой книгоразрезке – вялы и могут сломаться. Поосторожней. Но если сломается, – распустить клею и приклеить, нисколько не подстригая разлома, а как есть» [13]. Вероятно, эта вещица была в виде ангела, птички или бабочки с ажурными выпиленными крылышками. Подобные ножи в XIX веке были необходимы любому читателю, так как журналы и книги продавались неразрезанными.

Творческая натура святителя Феофана Затворника позволяла ему на основе опубликованных узоров создавать и авторские вещи. В келье после его кончины нашли деревянную резную панагию на деревянной цепи и деревянный резной наперсный крест [14].

Делал он и сложносоставные деревянные вещи, включавшие токарные детали. Для племянника и его жены, кроме «книгоразрезок», он сделал подсвечники, маленькую этажерку на женский рабочий стол и подставки под часы [15]. «Подчасники» требовались для сохранения мужскими карманными и дамскими нагрудными часами вертикального положения при хранении. Иначе ухудшалась точность хода часов c цилиндрическими шестеренками.

Феофан Затворник давал советы по возможной реставрации его подарков, так как надеялся на их долгое употребление. «Все вещицы со склейками. Клей разсохнется, – и вещь разорится. Тогда распусти клею – и опять вставь, и вещь исправится. Чашечки подчасников вертятся на винте. Если разслабнут, отодрать бархотку, и винт подвинтить. Если винтик развертит дырку, надо купить винтик немного потолще, и ввинтить» [16].

Считая работу по дереву хорошим мужским занятием, он советовал учить ему мальчиков. Например, он писал родственнице сдавшего экзамен ученика, что хорошо бы теперь, кроме доброго чтения, занять парнишку столярной, токарной работой или резьбой по дереву. Тем самым подросток избежал бы праздности. Аналогичные советы святитель дал Н.И.К. относительно ее сына в 1881 г.: «Не ловко поступил сын ваш. Но уже теперь пусть идет дорогою, на которую поворотил. Болтается опасно. Вот когда было бы спасительно, если б он знал какое-либо мастерство! Пусть учится столярству… Позвать столяра, нанять его на год с тем, чтоб он учил вашего Андрея. И выучится… Это и здорово, – и хозяйственно» [17].

В Новгородской семинарии, в которой в 1842 г. тогда иеромонах Феофан был назначен на должность инспектора и наставника в среднем отделении семинарии, профессора психологии и логики преподавалось столярное и переплетное дело [18]. Святитель Феофан Затворник называл переплетное дело своим любимым занятием. Тогда оно было очень распространено среди книголюбов. Любители, может быть, не достигали самых вершин мастерства, но делали добротные, аккуратные переплеты, реставрировали потрепанные книги. Насущная потребность в переплетном деле была порождена издательской практикой тех лет. Ведь многие журналы и книги продавались в мягком переплете на дешевой бумаге. Все необходимы инструменты и приспособления для переплетного дела святителю подарили. Переплетал он, в том числе, и свои труды [19].

Святитель Феофан Затворник считал для себя рукоделие обязательным, занимался им регулярно и очень сетовал, когда с возрастом ухудшение зрения и общего здоровья стали мешать этому: «Очень жалел и жалею, что у меня из моих рукоделий ничего не было готового; и заготовить теперь уже трудновато… Везде глаз нужен, а у меня в этом недостаток» [20].

В женских рукоделиях он разбирался хорошо и считал обучение им необходимым для каждой девушки. Еще в годы пребывания святителя Феофана Затворника на Святой Земле, он беспокоился о достойном преподавании вышивания арабским девочкам в школе, которую опекала Русская Миссия [21]. В Олонецкой епархии, ради противостояния расколу он предлагал учредить общину сестер диаконис для обучения деревенских ребятишек чтению, письму, молитвам, катехизису и рукоделию [22].

В России урокам рукоделия отводилось важное место в епархиальных женских училищах. Это соответствовало педагогическим и духовным воззрениям нового времени, а также старинной практике сватовства. Во всех социальных слоях особо преуспевающая в шитье и вышивке девушка традиционно считалась гораздо лучшей невестой, чем ее менее искусные подруги.

После отъезда из Тамбова, святитель Феофан Затворник продолжал ревниво следить за своим детищем – Тамбовским Епархиальным женским училищем. Небезразличны ему были и брачные партии выпускниц. В апреле 1882 г. в письме к священнику Михаилу Хераскову – инспектору Владимирского Епархиального женского училища он писал: «Процветанию училища очень рад. Хозяйство надо, да рукоделье, да кухонное дело… А то выдут никуда не гожи. Слышал, что тамбовских красавиц студиозисы не хотят брать, потому что там пошло на белоручество» [23].

Красавицами в письмах он называл всех девочек и девушек, а под студиозисами шутливо имел в виду семинаристов. Главной целью женских епархиальных училищ было воспитание будущих матушек. Поэтому святителя встревожило, что наметившаяся тенденция подражания училищ институтам благородных девиц, выпускниц которых готовили к светской жизни и управлению богатыми домами, пагубно скажется на судьбах епархиалок. Последних ждал, в основном, небогатый приход, скромное жилье и собственноручное ведение хозяйства. В институтах благородных девиц преподавались только изящные рукоделия (вышивка и низание бисером и лентами, вышивка шелком по шелку, вязание челночком кружев фриволите и т.п.), которые не требовались в небогатом доме многодетного священника, и лишь теоретически знакомили с азами кулинарии. Поэтому, учитывая замечания святителя Феофана Затворника, со временем в епархиальных женских училищах главное внимание стали уделять обслуживающему труду: кройке и шитью белья, одежды и церковных облачений, а также практической кулинарии. Учитывая дороговизну хороших цветных ниток для вышивки, будущих матушек учили вышивке белым по белому и мережкам. Улучшение подготовки девочек к реальной роли хозяйки дома священника быстро увеличило число брачных союзов семинаристов и епархиалок.

Позже святитель сообщал о полученной в подарок подушке, сделанной руками учениц Владимирского женского епархиального училища. «Работа красавиц так долго шла. Я получил ее с последнею почтою. И не знаю, как ответить приносящим этот дорогой принос. Потрудитесь, пожалуйста, передать им всем мою благодарность за их усердие и память… Подушка и карточка у меня в гостиной, – и я всем (хоть редко кто бывает) рассказываю, чья работа и что за красавицы. Работа безукоризненно хороша и всеми одобряется» [24]. Вероятно, это была вышивка наволочки нитками, выполненная несколькими мастерицами.

Шитье золотом, широко применявшееся в церковных облачениях и убранстве храмов, было самой сложной вышивальной техникой. Освоение его азов епархиалками в будущем обещало, что матушки смогут, хотя бы, чинить дорогую вышивку. Для ее полного изготовления у матери семейства времени быть не могло. Профессиональные золотошвейки жили в монастырях.

В письме Вере Алексеевне 2 октября 1888 г. святитель писал: «Нынешний раз владыка полюбопытствовал видеть церковку мою и рабочую. Я хотел щегольнуть пред ним и показать ему облачение шелковое, золотом расписанное… А он сказал, что оно у него уже есть. Вот и пропал заряд. Но польза та, что я удостоверился, что девочки в школе будут учиться сему мастерству. Ибо до меня дошел слух, что там у вас некие считают его непрочным» [25]. Скорее всего, здесь речь шла о вышивке золотом гладью без настила. Она менее трудоемка, но и менее долговечна.

Святитель Феофан Затворник хорошо представлял себе психологические особенности разных видов рукоделия и своим духовным дочерям рекомендовал научиться вязать. Он писал одной из них, ставшей на путь покаяния: «Как жили – кроме церкви никуда, и к себе никого... и дома чтение… хорошо; но надо чтение, молитву и рукоделие какое-нибудь не развлекающее (научитесь вязать одною иголкою и двумя). Бывает, что чтение нейдет и молитва тоже: тут рукоделие с молитвою краткой вещь очень помощная…» [26]. Под вязанием одной иглой могло иметься в виду изготовление игольного кружева или вязание крючком, а двумя – плоское вязание на двух спицах. Действительно, это довольно монотонное занятие, в отличие от более сложной и увлекательной вышивки. Правда и то, и другое требует терпения.

Зная любовь святителя Феофана Затворника к рукоделию, ему посылали вещи ручной работы. Многие из них он потом дарил. Например, в 1870 году он получил с Афона схиму (греческую), иконки на коленкоре и вязаную шапочку – рукоделие афонцев. Писал, что шапочку и иконки отдал П.И. и благодарил за это благословение Афона [27].

Он всегда был признателен мастерицам, заботливо присылавшим ему подрясники, теплые носки, пледы, коврики и другие необходимые вещи. В последнюю осень своей жизни он писал: «Благодарствую сестре, что параман прислала. Прекрасно сработан» [28]. Особенно теплые слова святителя доставались девочкам. «Маленькой М. очень благодарен за ее дорогой подарок от своих трудов. Благослови Господи преуспеть ей во всех рукодельях и работать в таком совершенстве, чтоб оно было неподражаемо для других» [29].

Святитель являл собой образец человека, постоянно сочетавшего молитву, умственный труд над духовными сочинениями и рукоделие. Он не допускал праздности в своей жизни и хотел, чтобы так же поступали и другие верующие. Назидая своих духовных чад, что и дома, и в монастыре уместно занятие рукоделием как отдохновение от молитв и других трудов, Феофан Затворник запрещал им рукодельничать в ущерб молитве. Если не хватает времени и сил и на молитву, и на рукоделие, то следует сократить и даже оставить рукоделие, но, ни в коем случае, не молитву.

Отвечая на вопрос женщины об ее молитвенном правиле, он писал 6 января 1891 г.: «Теперь враг подсел к вам и натолковал, что можно молитвенное правило сократить еще, внесши в него рукоделие. Так совсем разорилось ваше обычное молитвословие. Не добре так. Потрудитесь восстановить его, как оно было в начале. Если для вас удобнее кончить правило часом раньше, то положите начинать его раньше. Рукоделие же совсем выбросьте… Где нашли вы такое позволение ? нет, нет. Перетруждать себя надо. А не льготы придумывать» [30].

Мудрые наставления святителя Феофана Затворника важны в наш век, когда промышленно произведенные вещи окружают человека от колыбели до кладбища и бытует мнение об их бесспорном превосходстве над самодельными. Детей все чаще побуждают к рукоделию непонятными им словами о необходимости развития мелкой моторики, а не родительским примером. Тем самым оно из средства не только физического, но и духовного совершенствования превращается в подобие физкультуры для пальцев. Поэтому для педагогов воскресных школ и родителей так важно обращение к мудрости святителя Феофана Затворника, видевшего в рукоделии составляющую духовного развития личности в ее борьбе с праздностью и подготовке к молитве.

 


[1] Георгий (Тертышников), архим. Жизнь и деятельность Феофана Затворника, епископа Владимирского и Суздальского. К 100-летию со дня преставления святителя Феофана Затворника. Фесалоники, Греция. Изд-во «Православный Пчельник». 1994. С. 147–152.

[2] Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2004. Т. 3. С. 538.

[3] Там же. С. 405.

[4] Там же. С. 521.

[5] Адамс Стивен. Путеводитель по стилю «Движение искусств и ремесел» / пер. с англ.- М.: ОАО Изд-во «Радуга», 2000.

[6] Кириченко Е.И. Русский стиль. Поиски выражения национальной самобытности. Народность и национальность. Традиции древнерусского и народного искусства в русском искусстве XVIII – начала XX века. М.: Галарт; АСТ-ЛТД, 1997.

[7] Летопись жизни и творений святителя Феофана, затворника Вышенского. 1815–1894. М.: Изд-во Московской патриархии Русской Православной Церкви. М., 2016. Т. 1. 1815–1859. С. 544.

[8] Там же. С. 453.

[9] Георгий (Тертышников), архим. Жизнь и деятельность Феофана Затворника, епископа Владимирского и Суздальского. К 100-летию со дня преставления святителя Феофана Затворника. Фесалоники, Греция. Изд-во «Православный Пчельник». 1994. С. 52.

[10] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Собрание писем. Свято-Успенский Псково-Печерский мон-рь; «Паломник», 1994. Вып. I. С. 95. Письмо № 103 от 25 ноября 1877 г.

[11] Георгий (Тертышников), архим. Жизнь и деятельность Феофана Затворника, епископа Владимирского и Суздальского. К 100-летию со дня преставления святителя Феофана Затворника. Фесалоники, Греция. Изд-во «Православный Пчельник». 1994. С. 151.

[12] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Собрание писем. Свято-Успенский Псково-Печерский мон-рь; «Паломник», 1994. Вып. I. С. 84. Письмо № 95 от 21 февраля 1874 г.

[13] Там же. С. 172.

[14] Георгий (Тертышников), архим. Жизнь и деятельность Феофана Затворника, епископа Владимирского и Суздальского. К 100-летию со дня преставления святителя Феофана Затворника. Фесалоники, Греция. Изд-во «Православный Пчельник». 1994. С. 147.

[15] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Собрание писем. Свято-Успенский Псково-Печерский мон-рь; «Паломник», 1994. Вып. I. С. 171. Письмо № 149 от 5 сентября 1878 г.

[16] Там же. С. 172.

[17] Там же. Вып.VIII. С. 109. Письмо № 1357.

[18] Летопись жизни и творений святителя Феофана, затворника Вышенского. 1815–1894. М.: Изд-во Московской патриархии Русской Православной Церкви. М., 2016. Т. 1. 1815–1859. С. 219.

[19] Георгий (Тертышников), архим. Жизнь и деятельность Феофана Затворника, епископа Владимирского и Суздальского. К 100-летию со дня преставления святителя Феофана Затворника. Фесалоники, Греция. Изд-во «Православный Пчельник». 1994. С. 148.

[20] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Собрание писем. Свято-Успенский Псково-Печерский мон-рь; «Паломник», 1994. Вып. III. С. 87. Письмо № 445 от 2 октября 1888 г.

[21] Летопись жизни и творений святителя Феофана, затворника Вышенского. 1815–1894. М.: Изд-во Московской патриархии Русской Православной Церкви. М., 2016. Т. 1. 1815–1859. С. 363.

[22] Там же. C.571–572.

[23] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Собрание писем. Свято-Успенский Псково-Печерский мон-рь; «Паломник», 1994. Вып. I. С.129. Письмо № 121.

[24] Там же. Вып. I. С.130. Письмо № 122.

[25] Там же. Вып. III. С. 87. Письмо № 445 от 2 октября 1888 г.

[26] Там же. Вып.III. C. 121. Письмо № 117 от 28 апреля 1881 г.

[27] Там же. Вып. I. С. 13. Письмо № 7 от 17 марта 1870 г.

[28] Там же. Вып. III. С. 177. Письмо № 499 от 27 октября 1893 г.

[29] Там же. Вып. IV. С.120. Письмо № 653.

[30] Там же. Вып. III. C. 223–224. Письмо № 528 от 6 января 1891 г.

Паисий (Буй), иеромонах

Воскресенье, 09 Июля 2017 10:51 Автор

Паисий (Буй), иеромонах, секретарь Ученого совета
Тамбовской духовной семинарии,
преподаватель Тамбовской духовной семинарии

Основные принципы
духовного воспитания по трудам святителя Феофана Затворника

Духовное наследие святителя Феофана Затворника свидетельствует о том, что вышенский подвижник был не просто священнослужителем, но и хорошим психологом и опытным педагогом. Изучая его труды: письма, статьи, посвященные теме воспитания, можно выделить несколько основных принципов правильного христианского воспитания, которое будет питать душу ребенка, позволит стать ему нравственной личностью в будущем и наследовать блаженную жизнь в вечности. В педагогических рассуждениях святителя Феофана можно выделить четыре основных принципа.

Первый принцип состоит в необходимости знания воспитателями основ православной антропологии. В одном из своих писем духовной дочери, которая просит святителя Феофана объяснить, что такое духовная, душевная и телесная жизнь, святитель отвечает: «Вы касаетесь самых основ нашей жизни, объяснение которых даст нам основы для всех последующих рассуждений» [1]. Отметим, что все последующие рассуждения, которые ведутся в указанной переписке, представляют собой достаточно подробное объяснение основных правил духовной жизни. Из восьмидесяти своих писем святитель Феофан двадцать посвящает разъяснению законов внутренней жизни человека. Здесь в полной мере проявляется знание психологии, которую, наравне со Священным Писанием Нового Завета, очень любил святитель в годы своей учебы в семинарии и академии.

Святитель Феофан все свои рассуждения и наставления строит на православном понимании природы человека. Он пишет: «Уж как же иначе человеку и жить, как не так, как он устроен. Установив здравые понятия о том, как устроен человек, получим вернейшее указание на то, как ему следует жить»[2]. Действительно, ведь в основе любой психологической или педагогической теории лежит определенный взгляд на человеческую природу. Для человека-обывателя часто это совсем не актуально, потому что им руководит чисто практическая цель: как нужно делать, чтобы достичь тот или иной результат. Но тот, кто эту теорию выработал, вложил в нее конкретный взгляд на человека, из которого затем выводятся и практические принципы и руководства к действию.

Именно в незнании основ православной антропологии святитель Феофан Затворник находит важную причину неправильной духовной жизни. Он пишет: «Мне думается, что многие потому и не живут, как должно, что думают, будто правила о сей достодолжной жизни навязываются совне, а не исходят из самого естества человека и не им требуются. Если б были уверены, что так есть, не стали бы поперечить им и отступать от них» [3]. Очень часто случается так, что преподаваемые Православной Церковью правила поведения только воцерковляющимися людьми воспринимаются как навязываемые. Происходит это именно потому, что духовное наставление в большей мере состоит в преподавании правил жизни. А чтобы эти правила воспринимались живо и давали свой результат, необходима естественная связь, о которой и говорит святитель: вначале нужно понять, кто мы и как устроены и из этого уже прийти к сознанию необходимости исправить свою жизнь.

Следует отметить, что такая же проблема существует и в светской педагогике. Часто проблемы в воспитании здесь происходят из элементарного незнания родителями и воспитателями основ возрастной психологии. Проблемам возрастной психологии отведена значительную в труде святителя  «Путь ко спасению», где, опять же опираясь на православную антропологию, достаточно подробно рассматривает основные подходы в воспитательном процессе.

Вышенский подвижник в своих трудах строго придерживается антропологии древних святых Отцов. Он делит жизнь человека на три сферы: телесную, душевную и духовную. Каждую из них он затем разделяет на три степени, в зависимости от одуховленности человека, то есть от степени руководства человека именно духом. Таким образом, получается сложная «девятерная иерархия сил» человека. Но сложной она кажется только сначала. После ознакомления с основными правилами духовного воспитания святителя все становится на свои места, и приводимая святителем Феофаном иерархия внутренних сил человека становится просто необходимой.

Святитель Феофан, предлагая обратить пристальное внимание воспитателей на то, что такое рассудок, чувства, потребности, желания, указывает, какую роль выполняет каждая из этих сил и какое верное употребление нужно дать каждой из них, чтобы человек жил естественно.

Второй принцип духовного воспитания состоит в понимании того, что воспитательный процесс – это духовная борьба. В одном из своих выступлений, обращенных к тамбовской пастве, святитель Феофан, разъясняя программу воспитания, объясняет что значит образовать сердце воспитуемого. Он рассуждает: «Что значит образовать сердце? Значит – возбудить сокрытые в естестве нашем требования, преобразовать чувства и расположения, возвесть в начала и правила жизни…»[4]. И здесь как раз мы и видим необходимость понимания того, а какие требования действительно от нашего естества, а какие, как выражается святитель, возбуждаются «пришлыми страстями»[5]. Как во времена вышенского подвижника, так и сегодня многие говорят просто о духовном развитии, самореализации и самоактуализации. Все эти термины говорят нам о неком развитии, но, зададимся вопросом – развитии чего? Поэтому святитель Феофан продолжает: «Многим кажется достаточным для этого – развивать: развивай, говорят, природу. Как из семени, прозябшего и раскрывшегося, выходит растение или дерево, совершенное в своем роде, так и человек выйдет совершенным, если развить все сокрытое в естестве его» [6]. Казалось бы, все правильно и логично, но получается совсем не так, как предполагается. Когда в ребенке начинают воспитывать эстетическую сторону, окружая его предметами искусства, то, конечно развивается у него вкус к красивому и изящному. Но, тут же вдруг возникает в душе воспитуемого чувства похоти, и, как отмечает святитель, часто «в формах весьма не изящных»[7]. Так же, вместе с привитием правил и приемов достойного поведения и обхождения с ближними, развивается вдруг «гордость, спесь, своенравие, неприступность, презорство к низшим и низость перед высшими». При воспитании предприимчивости и деятельности, наряду с успехом вырастают «корыстность, интересантство и безжалостность».

Все это происходит от того, что при подобном «просто развитии» не учитывается важный момент православной антропологии – изначальная греховность рождающегося ребенка. Это выражается в том, что наряду с естественными потребностями естества прививаются к нему неестественные и противоестественные страсти, которые, «выказывают право на удовлетворение, прикрываясь видом естественности»[8]. Таким образом, отвергая важный антропологический момент – греховность, в душе ребенка начинает развиваться вместе с естественным стремлениями, неестественные страсти, которые неминуемо пытаются заглушить добрые ростки души. Из этого святитель Феофан выводит важное правило процесса воспитания: «Значит, не все надобно развивать, а иное развивать, иное же подавлять и искоренять»[9]. Отсюда берет свое начало духовная борьба как необходимый принцип духовного воспитания.

Следует отметить важный момент этой брани духовной. Говоря о начальном этапе воспитания ребенка, святитель Феофан призывает быть очень внимательным. Он пишет: «Когда у детяти начинают пробуждаться силы, одна за другой, родителям и воспитателям  должно усугубить внимание. Ибо когда, под осенением показанных средств (церковных), будет возрастать и усиливаться в них тяготение к Богу и увлекать вслед за собою силы, в то же самое время и живущий в них грех не дремлет, а усиливается завладеть теми же силами. Неизбежное следствие этого брань духовная»[10]. Сложность этой брани состоит в том, что грех пытается завладеть естественными силами и способностями человека и извратить их естественное употребление. Святитель отмечает: «В духовной брани не то, что в чувственной: тут враг стоит против тебя и виден, а в духовной – и враг, и мы все в одной душе и в одном сердце»[11]. И, соответственно, если мы не умеем отделять себя от врага, который в нас, то все движения своей природы считаем нашими и стараемся их удовлетворить как естественные. «Это заблуждение», – заключает Вышенский  Затворник, – «есть источник всех наших грехопадений и неправых дел»[12].

Также особенностью этой борьбы является то, что «так как дети неспособны ее вести сами, то место их разумно заменяют родители»[13]. Но поскольку все же эту брань должна вестись силами самого ребенка, то «родители должны строго блюсти первые начатки их (сил) пробуждения, чтобы с первой минуты дать им склонение, сообразное с главною целию, к какой они должны быть направляемы»[14]. В этом состоит важность и сложность воспитания ребенка. С одной стороны ребенок сам вести эту борьбу в полной мере не может, с другой – борьба эта должна вестись его собственными силами. Вот почему такой глубокий след в душе ребенка оставляют первые впечатления от воспитания. Святитель Феофан так и пишет, что вкус человека зависит частью от естественной предрасположенности, а «частию – и не больше ли? – от первых впечатлений, от впечатлений воспитания и случайностей жизни»[15]. Следует отметить, что и случайности жизни также во многом зависят от внимания воспитателей.

Третий принцип воспитания состоит в том, что церковная жизнь есть единственная среда воспитания нравственной личности. Как было указано выше, в возрастающем ребенке наряду с естественными стремлениями пытаются развиться и паразиты – страсти. В этом, как отмечает святитель Феофан, и состоит вся трудность воспитания[16]. Он пишет: «Нет у нас очей или зрительных орудий, чтобы различать тонкие, сплетшиеся нити естественного и неестественного, а если б и была возможность различать, то нет орудия или анатомического ножа для отделения одного от другого»[17]. Святитель здесь хочет отметить, что нет у человека естественно той силы, которая могла бы сама по себе точно и решительно искоренить грех из души. «Стало быть», – заключает Вышенский Затворник, – «пока мы одни, с своими только средствами, то нельзя ожидать прочного успеха в образовании сердца»[18]. Внимательный воспитатель осознав эту сложность в воспитании, может естественно прийти к заключению, что здесь необходима сверхъестественная помощь. И эта помощь готова уже в Церкви Божией и ее таинствах. «Божественная благодать», – продолжает святитель, – «сообщаемая и возгреваемая ими, проникая внутрь нас, разделяет сродное нам от несродного и, соединяясь с первым, укрепляет его и оживляет, а отревая последнее, иссушает его и истребляет»[19]. Таким образом, только благодать Божия может отделить в человеке грех от его сердца и, отделив, искоренить его.

Следует отметить, что благодать Божия действует на сердце человека, а следовательно, каждый, в любом возрасте, способен ее воспринять. Как замечает святитель Феофан, «иные говорят, что высота действий веры выше понятий дитяти (а многие и сегодня так думают – ав.), но кто же не знает того, что таинства веры приемлются сердцем? Если есть сердце у детей, то, значит, есть и приятелище веры»[20]. Святитель подчеркивает важность присутствия ребенка в храме, не смотря на то, что он еще не способен своим умом постичь суть происходящего. Сердце ребенка чувствует присутствие Божие, и даже глубже чем взрослые. «Духовная жизнь», – пишет святитель Феофан, – «зарождается и спеет тайными путями, глубже нашего сознания»[21]. И заключает: «Нет, для образования и укрепления жизни духовной – одно условие: держать ее непрестанно под влиянием действий, в которых сокрыты Божественные силы, чтобы пользоваться притечением их и наитием. Где же все это? В храме Божием»[22].

Святитель Феофан указывает на то, что христианское воспитание по своей сути есть сохранение и возгревание благодати Крещения: «Рожденный и крещенный есть весь семя будущего, или земля, исполненная семян»[23]. Как и любое семя, семя крещения может развиваться и возрастать. Говоря о грудном младенце, святитель подчеркивает эту важность особенно. Частое ношение детей в храм, Причащение, прикладывание к Святому Кресту и другим святыням, окропление святой водой, благословение священника, - все это составляет ту спасительную атмосферу, в которой воспитание будет иметь успех.

И четвертый принцип воспитания заключается в вере самих родителей и воспитателей. Ранее было отмечено, что жизнь ребенка имеет ту особенность, что она ведется его силами, но управляется родителями и воспитателями, «хотя по чужому руководству, но самодеятельно»[24], как это называет святитель Феофан. «Но», – отмечает святитель, имея в виду крещенного младенца, – «все эти столь крепкие ограды, эти сильные и действительные наития может разорить и лишить плода неверие, небрежность, нечестие и недобрая жизнь родителей» [25]. Это происходит либо потому, что в воспитании не употребляются спасительные церковные средства, либо – употребляются, но неправильно. Святитель пишет: «есть некоторый особенный путь общения душ через сердце»[26], и это внутреннее влияние играет огромную роль в образовании сердца ребенка. «Дух веры и благочестия родителей», – пишет святитель, – «должно почитать могущественнейшим средством к сохранению, воспитанию и укреплению благодатной жизни в детях»[27].

Каким же должно быть правильное христианское отношение родителей к своему ребенку? Святитель Феофан пишет: «Надобно, чтобы во взоре их светилась не только любовь, которая так естественна, но и вера, что на руках у них более, чем простое дитя, и надежда, что Тот, Кто дал им под надзор сие сокровище, как некоторый сосуд благодати, снабдит их и достаточными силами к тому, чтобы сохранять его, и, наконец, непрерывно в духе совершаемая молитва, возбуждаемая надеждою по вере»[28].

Что дает ребенку подобное отношение? Душа его на этом начальном этапе жизни подобна губке, которая моментально впитывает все то, что соприкасается с ней. Именно эти первые впечатления в большей степени определят духовное состояние человека на всю жизнь. Новый сосуд всегда сохраняет запах того вещества, которое было влито в него первым, так и с душой ребенка. Христианское отношение родителей к своему ребенку с одной стороны и церковная жизнь – с другой, составит ту духовную атмосферу, которая, как отмечает святитель Феофан, – «перельет в нее свой характер, подобно тому, как и кровь, начало жизни животной, в свойствах своих много зависит от окружающего воздуха»[29].

Таким образом, приведенные принципы воспитания, о которых нам говорит святитель Феофан в своих трудах, позволят правильно выстроить процесс воспитания. Правильность же воспитания с духовной точки зрения состоит в том, чтобы правила и подходы, которые применяет воспитатель в отношении к воспитуемым, приводили последних к главной цели земной жизни – спасению.

 


[1] Феофан Затворник, свт. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться. М., 2009. С. 17.

[2] Там же.

[3] Там же. С. 18.

[4] Феофан Затворник, свт. Созерцание и размышление // Программа воспитания. М., 2007. С. 244.

[5] Феофан Затворник, свт. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться. М., 2009. С. 33.

[6] Феофан Затворник, свт. Созерцание и размышление // Программа воспитания. М., 2007. С. 245.

[7] Там же.

[8] Там же. С. 246.

[9] Там же.

[10] Феофан Затворник, свт. Путь ко спасению. М., 2009. С. 35.

[11] Феофан Затворник, свт. Созерцание и размышление // Рожденный от Бога греха не творит. М., 2007. С. 135.

[12] Там же.

[13]  Феофан Затворник, свт. Путь ко спасению. М., 2009. С. 35.

[14] Там же.

[15] Феофан Затворник, свт. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться. М., 2009. С. 32.

[16] Феофан Затворник, свт. Созерцание и размышление // Программа воспитания. М., 2007. С. 246.

[17] Там же. С. 247.

[18] Там же.

[19] Там же.

[20] Феофан Затворник, свт. Созерцание и размышление // Дети в храме Божием. М., 2007. С. 336.

[21] Там же. С. 336.

[22] Там же. С. 338.

[23] Феофан Затворник, свт. Путь ко спасению. М., 2009. С. 29.

[24] Там же.

[25] Там же. С. 32.

[26] Феофан Затворник, свт. Путь ко спасению. М. – 2009. С. 33.

[27] Там же.

[28] Феофан Затворник, свт. Путь ко спасению. М. – 2009. С. 33.

[29] Там же. С. 34.

Хохлова А.Б.

Воскресенье, 09 Июля 2017 10:45 Автор

Хохлова А.Б.,
к.п.н., доцент кафедры теологии и религоведения
Курского государственного университета

«Начертание христианского нравоучения» как учение
о целостном развитии человека

Чтобы исследовать учение Феофана Затворника о развитии человека, мы, во-первых, должны понять, что оно есть, прежде всего учение о человеке, его бытии и смысле его бытия, а уже затем, есть учение о вере. В этом смысле его учение подобно учениям других великих мыслителей, решавших коренные вопросы сущности, устроения и бытия человека как такового, а в рамках этого решения вопрос, о коренном исходном отношении человека к миру. Если для большинства европейских мыслителей таким отношением являлось теоретико-познавательное отношение, для некоторых – материальное, то для Феофана Затворника таким исходным отношением выступает духовное, отношение к Богу. А уже в контексте духовного начала раскрывается и нравственное отношение, которое Феофан Затворник понимает не только как собственно нравственное, но и как деятельное отношение вообще.

Поэтому главный труд святителя, где наиболее полно представлена его система, – «Начертание христианского нравоучения» следует понимать не только как учение о духовности и нравственности в собственном смысле, хотя анализу этих явлений оно и посвящено, но как учение о целостной жизни человека, как учение о жизни человека вообще. Феофан Затворник пишет: «Жизнь христианина характеризуется верою, потому и нравоучение христианское должно быть охарактеризовано вероучением. Как в жизни вера и дела по вере входят друг в друга, переплетаются и взаимно друг другу содействуют, так и в учении – вероучение и нравоучение не должны терять друг друга из виду» [1].

В то же время, Феофан Затворник подчеркивает очень тесную связь христианского нравоучения с научным, построенном на естественных началах, потому что «без него обойтись нельзя. Христианство восстановляет наше естество и поставляет его в должный чин. Естество наше, таким образом, служит точкою отправления для воздействия на него христианства. То же и в нравоучении — показание, каковым должен бы быть человек по естеству, служит истолкованием, почему от него требуется то и то, если он хочет стать в настоящий свой чин, что есть в целях христианского нравоучения. Этого везде держится наше начертание» [2].

Как же понимает святитель состояние естественного человека? В его учении – это человек не до, а после грехопадения. Значит, человек, глубоко пораженный грехом. Как отмечает святитель Кирилл Александрийский: «Естество наше заболело грехом, и мы повторяем грех Адама, подражаем ему» [3].

При этом необходимо специально оговориться, что само понимание состояния человека, его природы после грехопадения глубоко различается в западном (католическом и протестантском) христианстве, и в православном. Для западного богословия, философии и педагогики повреждение человека в результате грехопадения носит абсолютный характер. Это понимание отражается в исходном понимании человека как существа, несущего в себе в качестве главной характеристики зло: «Человек по природе зол» – эту исходную установку мы встречаем у многих западных мыслителей.

Напротив, для православного понимания человека определяющим является первородное состояние человека. Православие признает, что первородный грех деформировал природу человека, но не абсолютно.

Поэтому человек по природе своей добр и он может полностью восстановить в себе то состояние, в котором он пребывал до грехопадения. Феофан Затворник пишет, что хотя в результате грехопадения человек был существенно поврежден, однако «и по падении человек остался человеком. Назначение его и цель есть то же Богообщение; путь к сей цели тот же — хождение в воле Божией, к исполнению которой он сам себя должен определить по чувству зависимости своей от Бога» [4].

Однако первогреховная поврежденность сказывается на всем состоянии человека, она не может быть исключена из понимания его. Поэтому святитель подчеркивает: «Три зла потерпел отпадший от Бога человек: подвергся проклятию Божию, расстроился в себе самом и подпал под власть диавола» [5]. И это повреждение настолько серьезно, что спастись своими силами человек уже не может, и не только человек вообще, но и каждый конкретный человек. Поэтому, чтобы спасти и человечество и каждого человека Бог приносит в жертву Своего Сына. И эта крестная смерть Иисуса Христа стала жертвой за все человечество, за всех людей и за каждого человека. Этот момент является важнейшим в христианстве: «Верх же совершенства веры составляет живейшее личное убеждение, что Господь как всех, так и меня спас; как со всех снял проклятие, так и с меня; как всех есть Живот, так и мой» [6].

В соответствии с этим положением Феофан Затворник в своих трудах раскрывает  траекторию развития человека.

Когда произошло извращение порядка в соотношениях частей нашего естества, человек не мог уже видеть вещи в настоящем виде, не мог сдерживать свои желания и потребности. Они пришли в смятение, и беспорядочность стала их чертой. «Так что же нужно для того, чтобы все в нас поставить в прежний первоначальный чин?» – вопрошает святитель. И отвечает: «Как скатились мы под гору, обратно тому надо и восходить опять на гору» [7]. Поэтому задачей падшего, но искупленного Христом человека является восстановление правильного своего устройства.

Соответственно, жизнь человека должна стать подлинно христианской жизнью, а это означает, что: «Жизнь христианская а) коренится в воплощенном домостроительстве; б) поддерживается, раскрывается и плодоносит в живом союзе с Церковью; в) течет по предначертанной норме, вытекающей из двух предыдущих моментов» [8].

Главное в правильном духовно-нравственном развитии – определение цели жизни человека. Этот вопрос по-разному решался в истории человечества: в философии, в науке; неоднозначно решается и каждым человеком. Феофан Затворник, исследуя этот вопрос,  принципиально расходится с европейской философской мыслью, утверждающей, что истинной целью жизни человека является сам человек, развитие всех его сил и способностей. Он пишет: «Далеки от истины те, кои поставляют последнею целию человека самого же человека, какими бы пышными названиями они ни украшали ее, развитием, например, духовных сил или стремлением к усовершенствованию. При такой цели люди разъединяются заботою только о себе и привыкают все обращать в средство, не исключая даже и Самого Бога, тогда как на самом деле человек, как и все сотворенное, есть средство в деснице Божией для целей Его Божественного Промысла» [9].

В то же время, Феофан Затворник считает принципиально неверным подход, согласно которому истинной целью жизни человека является благо общественное: «даже и в том смысле, что вся забота его должна быть обращена на благосостояние общества. Содействовать общему благу есть беспрекословно долг человека, но не первый и не исключительный. Если поставить это первым долгом, то всякий человек мысль и сердце обратит на других, а не к Богу, и, следовательно, все в совокупности составят общество людей, сомкнутых в себе, но душою отторгнутых от Бога. Это будет тело без главы» [10].

Но может быть человек может обойтись вообще без всякой цели? Святитель возражает: «Твари неразумные достигают своего назначения, сами не зная того, по самой природе или устройству своему». Напротив, «человек — тварь разумно-свободная», и поэтому он «должен сам сознать свою цель, познать путь, ведущий к ней, и свободно определить себя идти неуклонно сим путем, чтобы достигнуть цели и осуществить свое назначение» [11].

Тогда какова же цель жизни человека на земле? Феофан Затворник полагает: «В этом-то живом, внутреннем, непосредственном общении Бога с человеком и человека с Богом и есть его последняя цель» [12]. В другом месте он пишет: «Последняя цель человека – в Боге, в общении или живом союзе с Богом. Созданный по образу и подобию Божию человек по самой природе своей есть некоторым образом Божеского рода. Будучи же рода Божия, он не может не искать общения с Богом не только как со своим началом и первообразом, но и как с верховным благом. Потому-то сердце наше и бывает довольно только тогда, когда обладает Богом и бывает обладаемо от Бога. Ничто, кроме Бога, не успокаивает его» [13]. При этом, «при Богообщении все люди, сходясь в сей единой цели, не мысленно только, но самым делом соединяются, и все, единым духом и единою силою преисполняясь, составляют единое, живое и стройное тело. Под этим только условием и может созидаться истинный и надежный союз между людьми» [14].

Какова же эта норма? Епископ Феофан возводит ее к первозданному человеку: «Нормою нравственной жизни изображается существо первого завета, или духовная жизнь человека в первобытном его состоянии. Как покорное дитя, смиренно ходил бы он в воле Божией и тем состоял бы в Его благоволении и пребывал бы в постоянном общении с Ним» [15]. В другом месте он пишет: «Под нормою разумеется здесь такое правило, которое, определяя цель человека и средства к достижению ее, дает руководительное указание, куда и как следует направлять жизнь свою» [16]. Далее Феофан Затворник говорит, что норму нравственной жизни «можно выразить в следующем правиле:  исполняй волю Божию, чтобы быть в общении с Богом или пребывай в общении с Богом деятельным исполнением Его святой воли.   Это правило изрекается непрерывно во всем пространстве Слова Божия, и исполнение его поставляется источником всех благ, а неисполнение — всех зол» [17].

Но возможна ли жизнь по этой норме после грехопадения? Безусловно, возможна. При этом, человек не может достичь духовно-нравственного совершенства только своими собственными силами, ему нужна помощь Свыше, а для этого человек должен быть христианином, то есть жить духовной жизнью по заповедям Господним, потому что христианин спасается благодатью Духа Святого, которая дарована ему искупительной жертвой Богочеловека, под руководством Церкви.

В духовно-нравственном развитии человека Феофан Затворник выделяет три стадии. Решившийся вступить на этот путь проходит три ступени, которые святитель подробно описывает в своем труде «Путь ко спасению»: 1) «как начинается в нас христианская жизнь (обращение к Богу)» – человек из тьмы греха обращается к свету христианской истины и добродетели; 2) «как совершенствуется, зреет и крепнет (человек очищает свое сердце от всех внутренних нечистот, чтобы подготовиться и достойно принять грядущего к нему Господа)»; 3) «какою она является в полном своем совершенстве» – здесь Сам Господь приходит, вселяется в сердце и обитает с ним [18].

На первой ступени человек, благодаря помощи Божией, обращается к творению добрых дел, развитию лучших духовно-нравственных качеств по заповедям Божиим. Свою жизнь при этом он должен определять по трем отношениям: к Богу, к ближним и к себе самому. Первыми указывается, с какими мыслями, чувствами и расположениями должен христианин обращаться к Богу и как служить Ему. Вторыми определяется образ взаимных внутренних и внешних отношений христиан с христианами как членов единого тела Церкви, долженствующих состоять в живом союзе. Третьими изображается, как христианин должен действовать на самого себя, чтобы иметь возможность как следует держать себя в первых двух отношениях [19].

Насколько прав человек, идущий путем нравственного подвига? Феофан Затворник замечает, что это можно узнать, зная волю Божию, которая раскрывается в совести человека: «Средство к тому, чтобы узнать волю Божию на то или другое дело, первое и главное – совесть, просвещенная Словом Божиим и благодатию Божиею руководимая. Ибо она на то и определена, это ее существенное дело. Кто с совестью своею обходится добросовестно, не противоречит ей, не искажает и не заглушает ее своими толками, тот редко может говорить: не понимаю, что делать» [20]. И еще один критерий православной христианской жизни указывает Феофан Затворник – любовь: «Истинная нравственная жизнь — в исполнении обязанностей любви: тут корень жизни. С сим духом любви должно исполнять и обязанности правды. И можно сказать, что тогда только, как они бывают пропитаны сим духом, они входят в область нравственности. Если такое правило обобщится, то надобно ожидать всеобщего извращения нравственного порядка. Мир нравственный отторгнется от своего центра» [21].

Важнейший результат нравственной деятельности – формирование добродетели, которая «имеет не одно значение. Она означает 1) главное всеобъемлющее стремление духа к добру, или настроение духа, христиански действующего; 2) разные добрые расположения воли и сердца; 3) каждое отдельное доброе дело. Во всех сих проявлениях добродетель не стоит на одном, но постепенно восходит к совершенству и тем определяет возрасты нравственной жизни доброй» [22]. Для формирования добродетели в равной мере необходимо и «доброе сознание», и «доброе сердце и добрая воля». А для этого человек должен по-настоящему исполнять волю Божию: «Всякое исполнение заповеди надлежащим образом, то есть с истинною целию, во славу Божию по вере в Господа и с законными обстоятельствами, есть доброе дело» [23].

Духовное возрастание имеет степени, которые святитель называет: «новоначальные, успевающие и совершенные» [24]. Соответственно, степени духовного возрастания, Феофан Затворник определяет три возраста духовной жизни: младенческий, юношеский и мужеский. Каждый из возрастов характеризуется соответствующими качествами.

Вместе с этим, – и это вторая ступень духовно-нравственного развития, человек должен очищать свое сердце от грехов, поскольку для человека, в силу его первородной поврежденности и полной свободы, открывается и возможность греховной жизни, которая определяется как«преступление повелевающей или запрещающей заповеди Божией или, как говорит апостол, грех есть беззаконие (1 Ин. 3,4). Две особенно черты тотчас отражаются в грехе от слов: преступление и заповедь. Там он есть злоупотребление свободы, здесь — презрение закона. Грех имеет место только в существах разумных — бестелесных и соединенных с телом» [25].

Святитель отмечает очень важную особенность греха – это тайна, которая нам не известна: «мы все грешим и бываем крайне виновны во грехах, но не можем сказать себе, почему грешим» [26]. Феофан Затворник пишет, что самое страшное в грехе – его сознательное делание, что человек свободно и сознательно преступает закон: «В сем смысле в «Православном Исповедании» говорится, что грех есть необузданная воля человека и диавола. Никто не принуждал диавола восстать против Бога: он это сделал сам собою. Прародителей наших, хотя соблазнял сатана, но не связывал свободы, а только обольщал; потому и они, когда преступили заповедь, согрешили свободно, сами собою. И ныне, пусть восстает на нас многообразная похоть, воюют мир и диавол; но все самый грех есть наше вольное дело, непринужденное, плод необузданной воли» [27].

Святитель Феофан также определяет внешние и внутренние источники греха: «Как вообще все дела человека или исходят непосредственно от его лица, или совершаются вследствие требований и возбуждений сторонних, приходящих со вне, или от низших его сил; так и грехи иной совершает по увлечению развратных желаний, а иной — по хладнокровному соображению. Последние суть грехи злости или злонамеренности и разврата, а те – грехи страсти и увлечения» [28].

Далее Феофан Затворник следующим образом характеризует грех: «Грех есть преступление, или нарушение закона. Но закон сам в себе остается неизменным. Он разоряется только и нарушается в лице грешащего. Например, неверие есть нарушение закона веры в Бога, но и Бог, и вера сами по себе остаются неприкосновенными. То и другое онечествовал только в себе самом сам нечествующий тем именно, что не принимает, отвергает, презирает, попирает сей закон. Отсюда презрение закона есть неотъемлемая черта греха; презрение закона, следовательно, презрение воли Божией и противление Богу» [29].

Но почему же так страшен грех? Феофан Затворник отвечает, что грех страшен потому, что «закон нравственный напечатлен в существе человека и внутренно соображен и сочетан с его устройством». Поэтому человек, «преступая его, идет против себя, себя самого разоряет и губит, ибо непреложное условие благосостояния и здравия всякого существа есть невоспящаемое развитие положенных в нем начал. Посему, можно сказать, грех есть яд и разрушение человека через самовольное нарушение закона. От противления закону неминуемо рождается смерть и возгорается гнев Божий» [30].

Между тем не грешить в силах человека, так как никто не требует от человека «ангельской жизни». Поэтому причина греха в его внутреннем состоянии – «неправда, будто грех есть следствие недальновидности ума, неблагоразумия: цель не ту назначил, средства не те прибрал. Все это бывает и в грехе; но грех, собственно, в развращении воли, по коему и знаем, что должно делать, но не делаем, потому что не хотим» [31].

Не соглашается святитель и с тем, что извинительны грехи, которые совершаются якобы потому, что они присущи человеку по природе, потому что в этом случае «отверзает пространную дверь расслабления и нечистоты в нравственный мир. На опыте хотят это титло усвоить более влечениям похоти, вкуса, инстинкта, движения полноты или играния жизни. Видимо, что откуда больше зла, к тому и хотят быть снисходительными. Как бы ни было сильно увлечение, но если предмет избирается и желается, то дело обличает развратность воли и есть безнравственно» [32].

Феофан Затворник также описывает онтологию развития греха: «Грех начинается неверием,ослаблением убеждения в истине, омрачением ума. Оно наводит некоторую тень на истину, на Бога, закон Его и Божественный порядок, следовательно, и отдаляет их из сознания по мере увеличения сей тени. Так поступил диавол вначале, омрачив лик Божий в уме прародителей. Потом к неверию присоединяется лесть греховная, чаяние великой сладости, какая придет сама, без всякого труда, лишь только согреши. Сие чаяние приковывает внимание и сердце к предмету греха» [33].

Святитель доказывает, что и греховная жизнь, подобно жизни духовно-нравственной, подразделяется на три возраста: «младенческий, юношеский, мужеский. В первом – грешник только пошел в грех, во втором – остановился в нем, в третьем – стал распорядителем в его области» [34]. И Феофан Затворник описывает эти возрастные состояния человека.

Но чем более возрастает человек во грехе, тем страшнее его состояние. Святитель пишет: «А что грех производит в самом человеке? Он извращает его и, как бы в какую тьму ввергая, в мечты фантазии, суету желаний и беспорядочность сердечных волнений, кружит его всю жизнь, не давая опомниться. Между тем мучительство страстей съедает и душу, и тело. Грешник есть существо тлеющее» [35]. Самое парадоксальное при этом состоит не только в том, что человек не осознает или, напротив, осознает наличие у себя греха, но то, что при этом человек бывает счастлив: «Грешник нередко веселится и упивается счастьем земным, сколько сумеет или сколько попустит Бог частию для воздаяния за какие-нибудь добрые дела, частию для вразумления» [36]. Однако, доказывает святитель: «под этим видимым счастьем всегда кроется крушение духа непрестанное, по временам только заливаемое чувственным упоением и то не вполне. Грешник всегда мрачен и как будто боится чего-то» [37].

Может ли спастись человек, совершающий грехи? Феофан Затворник утверждает, что в силу неизреченного милосердия Божия, у человека всегда есть шанс отойти от греха, «возвратиться к милосердному Богу, милующему кающихся» [38]. Но для этого надо очиститься от грехов и начать истинную духовно-нравственную христианскую жизнь.

Благодаря этому становится возможным достижение третьей ступени – обращение от себя к Богу. На этой ступени Сам Господь приходит и вселяется в сердце человека. Что же дает жизнь человека со Христом? Феофан Затворник пишет: «Так верующий, сочетаваясь со Христом, принимает новую жизнь (Рим. 11, 15) и потому переходит от смерти в живот(1 Ин. 3, 14), измертвого становится живым(Рим. 6, 13)». Это происходит потому, при сем соединяется человек с Богом, источником жизни. Он уже имеет в себе Сына, а с ним живот (1 Ин. 5, 12) и принял Духа животворящего (Рим. 8, 10)» и «живет в нем Христос (Гал. 2, 20)» [39].

Таким образом, святитель Феофан раскрыл целостную картину развития человека, траекторию которого можно представить в следующем виде. Человек, благодаря помощи Божией, духовно совершенствуя себя, и в то же время, освобождаясь от греха, получает возможность быть сопричастным Богу. Благодаря этому он обретает возможность возводить себя на самые высокие степени духовно-нравственного совершенства, вплоть до святости. О том, что этот путь выполним и что этот путь возможен, свидетельствуют тысячи и тысячи святых. И не только монахов, священников, но и людей из самых разных социальных сословий и сфер, которые своей подвижнической духовной жизнью, достигли высших степеней духовно-нравственного совершенства.

 


[1] Феофан, Затворник Вышенский, свт. Начертание христианского нравоучения. М.: Правило веры, 1998. С. 6.

[2] Там же. С. 7.

[3] Цит. по: Киприан (Керн), архим. Антропология Григория Паламы. М., 1996. С. 189.

[4] Феофан, Затворник Вышенский, свт. Начертание христианского нравоучения. М.: Правило веры, 1998. С. 49.

[5] Там же. С. 50.

[6] Там же. С. 60.

[7] Феофан, Затворник Вышенский, свт. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться. М.: «Отчий дом», 2005. С. 72.

[8] Феофан, Затворник Вышенский, свт. Начертание христианского нравоучения. М.: Правило веры, 1998. С. 9.

[9] Там же. С. 37.

[10] Там же.

[11] Там же. С. 38.

[12] Там же. С. 34.

[13] Там же. С. 33.

[14] Там же. С. 37.

[15] Феофан, Затворник Вышенский, свт. Путь ко спасению. Краткий очерк аскетики. М., 1994. С. 49.

[16] Феофан, Затворник Вышенский, свт. Начертание христианского нравоучения. М.: Правило веры, 1998. С. 32.

[17] Там же. С. 48.

[18] Феофан, Затворник Вышенский, свт. Путь ко спасению. Краткий очерк аскетики. М., 1994. С. 8.

[19] Феофан, Затворник Вышенский, свт. Начертание христианского нравоучения. М.: Правило веры, 1998. С. 334.

[20] Там же. С. 79.

[21] Там же. С. 98.

[22] Там же. С. 115.

[23] Там же. С. 130.

[24] Там же. С. 136.

[25] Там же. С. 145.

[26] Там же. С. 149.

[27] Там же. С. 147.

[28] Там же. С. 155.

[29] Там же. С. 147.

[30] Там же.

[31] Там же.

[32] Там же. С. 155.

[33] Там же. С. 149.

[34] Там же. С. 175.

[35] Там же. С. 181.

[36] Там же.

[37] Там же.

[38] Там же. С. 179.

[39] Там же. С. 212.

Свирин Анатолий Николаевич

Воскресенье, 09 Июля 2017 10:32 Автор

Свирин Анатолий Николаевич,
преподаватель Московского гуманитарно-экономического университета

 Православные архипастыри – гости Вышенской обители во время пребывания святителя Феофана в затворе

 Известно, что во время вышенского затвора святитель Феофан имел постоянные контакты:

  • с настоятелем Вышенской обители о. Аркадием (Честоновым);
  • с духовником о. Тихоном;
  • с келейником Евлампием.

Попытки встретиться с Феофаном Затворником были неудачными для о. Иоанна Кронштадского, великокняжеской четы Сергия Александровича и Елисаветы Феодоровны Романовых и др.

В своих письмах святитель Феофан приводил причины отказа во встреч: «Неужели Вы не видите, что если Вас принять, надо всех принимать, и сверх того оказаться безответным пред теми, которым отказывалось и отказывается?» [1].

В ходе архивных поисков для издания Полного собрания творений святителя Феофана Затворника появились новые сведения о том, с кем встречался Вышенский затворник, а также о гостях Вышенской пустыни, которые испрашивали встречи со святителем, но получали отказ.

Епископ Тамбовский и Шацкий Палладий (Раев)

Более известен как митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Палладий (Раев Павел Иванович; 1827—1898). Родился в Нижегородской губернии в семье священника. Учился в Нижегородском духовном училище, Нижегородской духовной семинарии, Казанской духовной академии. Со степенью магистра богословия определен учителем логики и психологии в Нижегородскую духовную семинарию. Затем был рукоположен в священники. После того как овдовел, принял монашеский постриг. Далее служил инспектором Санкт-Петербургской духовной семинарии и ректором той же семинарии.

С 1866 г. – епископ Ладожский, викарий Санкт-Петербургской епархии. Затем – епископ Вологодский и Устюжский, епископ Тамбовский и Шацкий (с 1873 по 1876 гг.). Далее – епископ и архиепископ Рязанский и Зарайский, архиепископ Казанский и Свияжский, архиепископ Картлинский и Кахетинский, экзарх Грузии. С 1892 г. – митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский, первенствующий член Святейшего Синода. В 1896 г. возглавлял коронование Николая II.

На тамбовской кафедре епископ Палладий занялся переустройством семинарии и духовных училищ. Владыка Палладий открыл Тамбовское Казанско-Богородичное миссионерское братство, взявшее на себя всю миссионерскую работу в епархии.

О встрече со святителем Феофаном в затворе мы узнаем из его письма от 17 сентября 1876 года в Тамбов: «А вашего-то Владыку берут от вас. Верно, много нагрешили тамбовцы, что Бог не дает им долго наслаждаться добротою своих достойных Владык. Каков-то будет новый? Тоже Палладий. Владыка ваш, теперь уже верно бывший, был у нас. Я очень рад был его видеть. Он доставил мне утешенье взойти ко мне, и посидел немного. Спаси его Господи! Думал ли он, что в последний раз посещал север нашей епархии?!» [2]

В другом письме святитель пишет: «Владыка ваш великое доставил мне утешение своим посещением. Он очень мне понравился и по нраву, и по духу ревности живому, и по силе веры сильной» [3].


Епископ Тамбовский и Шацкий Палладий II

В миру Ганкевич Павел Федорович (1823–1893). Родился в Могилевской губернии. Окончил Могилевскую духовную семинарию и Санкт-Петербургскую духовную академию, служил преподавателем, инспектором и ректором Могилевской духовной семинарии, настоятелем Могилево-Братского монастыря. В 1871 г. хиротонисан во епископа Выборгского, викария Санкт-Петербургской епархии. С 1873 г. – епископ Ладожский, викарий Санкт-Петербургской епархии.

С 1876 г. – епископ Тамбовский и Шацкий. По его инициативе был возобновлён Тамбовский церковно-исторический комитет, объединивший лучших церковных историков епархии. В 1879 г. организовал торжественное празднование 200-летнего юбилея Тамбовской духовной семинарии.

С 1885 г. – председатель Училищного совета при Святейшем Синоде. Затем – архиепископ Волынский и Житомирский.

О встрече с Феофаном Затворником в 1878 г епископ Палладий сообщает в своем письме архиепископу Могилевскому Евсевию.

«29 и 30 августа я был в Вышинской пустыни и три раза виделся с Преосвященным Феофаном. Он здоров и бодр и по-прежнему быстр. Вспоминали Ваше Высокопреосвященство и с любовию помянули добрым словом. Не принимает никого, кроме настоятеля монастыря Вышинского, архимандрита Аркадия; не выходит решительно никуда, только час в день погуляет (побегает) на балконе своем, закрытом для взоров посторонних. Такая жизнь есть великий подвиг, требующий большой силы воли и твердого характера. Квартира его невелика, всего 6 комнат, из коих одна занята церковию. Служит один, с послушником своим, и больше никого. 4 комнаты завалены книгами, а одна — станками (столярным, токарным, пильным и др.). В этой же комнате и спальня его. Велик подвиг великого мужа!..» [4]


Архиепископ Иркутский и Нерчинский Вениамин

В миру Благонравов Василий Антонович (1825–1892), православный миссионер и писатель. Родился в с. Тарадеи Шацкого уезда Тамбовской губернии. Обучался в Шацком духовном училище, Тамбовской духовной семинарии, Казанской духовной академии. Служил бакалавром, помощником инспектора, профессором, инспектором той же академии. Был ректором Томской, а затем Костромской духовных семинарий.

В 1862 г. хиротонисан во епископа Селенгинского, первого викария Иркутской епархии и назначен настоятелем Забайкальской духовной миссии. Далее – епископ Камчатский, Курильский и Алеутский, епископ и архиепископ Иркутский и Нерчинский. В 1886 г. вызван в Санкт-Петербург для годового присутствия в Святейшем Синоде.

Основные сочинения – отчеты о деятельности сибирских миссий, имеющие историческую и этнографическую ценность.

С Вышенской обителью владыка Вениамин связан через своего родного брата, иеромонаха Феодосия († 1880), бывшего здесь благочинным, а затем казначеем. Отец Феодосий некоторое время служил под началом своего брата в Забайкальской духовной миссии.

О посещении архиепископом Вениамином Вышенского монастыря мы узнаем из письма святителя Феофана от 18 августа 1887 г.: «К нам ожидается Иркутский владыка Вениамин. Тут недалеко его родина.<…> Неделю спустя. <…> Иркутский – был, добрый и кроткий» [5].

Из письма не ясно, состоялась встреча двух владык на Выше или нет. Ответ содержится в переписке архиепископа Вениамина. 25 ноября 1887 г. он пишет из Иркутска епископу Томскому и Семипалатинскому Владимиру (Петрову): «Преосв<ященного> Феофана, к сожалению, не мог видеть, хотя и был в Вышенской пустыни. Только получил от него письмо с извинением, что по болезненному состоянию он не может принять меня. Ранее он также не принял двух великих князей, бывших в Вышенской пустыни, по той же причине. Но мне кажется, он уклоняется от делаемой ему посещениями чести. Тамбовского владыку, как епархиального, впрочем, принимал. Но архимандрит Аркадий у него нередко бывает» [6].

28 марта 1888 года: «Я забыл вам ответить на вопрос ваш о пр<еосвященном> Феофане. Я не видел его, а получил от него письмо с извинением, что не м. принять меня по своему болезненному состоянию. Так же он ответил и вел<иким> князьям, бывшим в Вышенской пустыни и желавшим посетить его. Своего епар<хиального> преосвященного он впрочем принял. Меня, м<ожет> б<ыть>, не принял и потому, что я писал с Кавказа архимандриту, что буду просить молитв пр<еосвященного> Феофана; ему вероятно по смирению не хотелось принять меня в виде своего поклонника. Я на письмо его ответил также письмом, выразив сожаление, что не мог видеть его, и с просьбой о молитве, как единственной цели моего желания видеть его» [7].

Таким образом, святитель Феофан не встречался в затворе с архиепископом Иркутским Вениамином. Характеристика «добрый и кроткий», данная святителем владыке Вениамину, не соответствует мнению биографов, которые отмечают «крутой нрав архиепископа, его неуживчивость и конфликтность» [8].


Епископ Тамбовский и Шацкий Виталий

В миру Иосифов Василий Александрович (1831–1892). Родился в Воронежской губернии, окончил Воронежскую духовную семинарию, Киевскую духовную академию. Служил учителем Белгородского духовного училища, священником. После того как овдовел, пострижен в монашество. Продолжал службу в Киевской духовной семинарии на должностях учителя, инспектора, ректора.

В 1883 г. хиротонисан во епископа Чигиринского, викария Киевской епархии. В 1885 г. был перемещен на Тамбовскую кафедру, а в 1890 г. – на Калужскую.

В Тамбовской епархии владыка Виталий остался памятен усилением миссионерской деятельности. Посетил более ста приходов, в которых до него не побывало ни одного архипастыря.

О посещении епископом Виталием святителя Феофана в затворе мы узнаем из письма святителя от 5 декабря 1888 года.

«Наш владыка много трудится в поездке по епархии. Оттого и похудел. Помоги ему Господи в трудах его! Нынешний раз владыка полюбопытствовал видеть церковку мою и рабочую <комнату>. Я хотел щегольнуть пред ним и показать ему облачение шелковое, золотом расписанное. А он сказал, что оно у него уже есть. Вот и пропал заряд. Очень жалел и жалею, что у меня из моих рукоделий ничего не было готового; и заготовить теперь уже трудновато. Везде глаз нужен, а у меня в этом недостаток. Загадываю однако нарисовать икону свят<ителя> Митрофана.<…> Когда бы мне удалось. Если угожу, пришлю владыке» [9].


Епископ Тамбовский и Шацкий Иероним

В мируЭкземплярский Илья Тихонович (1836–1905). Родился во Владимирской епархии. Окончил Владимирскую духовную семинарию, Киевскую духовную академию. Преподавал в Черниговской и Киевской духовной семинариях.

У него было трое сыновей, в том числе богослов Василий Ильич Экземплярский. Его супруга скончалась в 1876 г. В 1885 г. был пострижен в монашество и возведен в сан архимандрита и в том же году хиротонисан во епископа Чигиринского, викария Киевской епархии.

С 3 июня 1890 г. – епископ Тамбовский и Шацкий. В период служения на Тамбовской кафедре преосвященный Иероним организовал сеть пунктов помощи и сеть столовых для бедных. Во время эпидемии 1892 г. устроил около 700 антихолерных аптек. Основал миссионерско-псаломщицкую школу, провел съезд настоятелей тамбовских монастырей. Одним из первых стал собирать материалы для прославления прп. Серафима Саровского.

С 1894 г. – епископ и архиепископ Литовский и Виленский, далее – архиепископ Холмский и Варшавский, архиепископ Варшавский и Привислинский.

О несостоявшейся встрече на Выше свидетельствует письмо Варвары Александровны Иордан [10] к Савве (Тихомирову) [11] от 26 апреля 1894 г., выдержки из которого опубликованы Д.А. Чудиновым, главным архивистом НИОР РГБ [12]: «Вы упомянули <…> о Преосвященном Тамбовском. В Петербурге объясняли его нежелание приехать на отпевание тем, что Пр<еосвященный> Феофан не принимал его. Но ведь последние годы он никого не принимал» [13].

Скорее всего, причиной отказа святителя во встрече явилось постепенное добровольное ужесточение затвора. Каких-либо сведений о недопонимании двух владык – Иеронима и Феофана – не имеется. Что касается отпевания святителя Феофана после кончины, то его провел именно преосвященный Иероним [14].

Таким образом, мы с уверенностью можем утверждать, что к святителю Феофану в затворе имел доступ ограниченный круг лиц: келейник Евлампий, духовник о. Тихон, настоятель монастыря о. Аркадий, а также правящие тамбовские архиереи. В конце своей жизни святитель отказался от всех встреч, в том числе и с действующим архиереем.


[1] Из письма к А. Ф. Урнежевской от 3 марта 1873 г. (ЦИАМ. Ф. 2355. Оп. 1. Ед. хр. 264. Л. 98–99).

[2] Письмо № 404 от 17 сентября 1876 г. // Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Собрание писем. Свято-Успенский Псково-Печерский мон-рь; «Паломник», 1994. Вып. III. С. 49.

[3] Письмо № 442 от 22 декабря 1885 г. // Там же. Вып. III. С. 49..

[4] НИОР РГБ. Ф. 262. К. 54. Ед. хр. 48. Л. 38—38 об.

[5] Письмо 1013 от 18 августа 1887 г. // Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Собрание писем. Свято-Успенский Псково-Печерский мон-рь; «Паломник», 1994. Вып. VI. С. 159.

[6] Письмо от 25 ноября 1887 г. // Письма Вениамина, архиеп. Иркутского (ум. 1892), к Казанскому архиеп. Владимиру (ум. 1897) / Сост. К. В. Харлампович. М., 1913. С. 193.

[7] Письмо от 28 марта 1888 г. // Там же. С. 202—203.

[8] Мельникова С. В. Формы авторского самоопределения и самооценки в церковной автобиографии (на примере сочинений Иркутского архиепископа Вениамина) // Сиб. филолог. журн. 2012. № 2. С. 112—120.

[9] Письмо № 445 от 2 октября 1888 г. // Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Собрание писем. Свято-Успенский Псково-Печерский мон-рь; «Паломник», 1994. Вып. III. C. 87.

[10] Иордан Варвара Александровна — духовная дочь святителя Феофана, жена ректора Императорской академии художеств Федора Ивановича Иордана.

[11] Архиепископ Тверской и Кашинский Савва (Иван Михайлович Тихомиров; 1819, Владимирская губерния — 1896, Тверь).

[12] Чудинов Д. А. Неизвестная духовная дочь Феофана Затворника: из переписки В. А. Иордан и Саввы (Тихомирова) // Феофановские чтения. Рязань : Ряз. гос. ун-т имени С. А. Есенина, 2015. Вып. VIII. С. 135—145.

[13] НИОР РГБ. Ф. 262. К. 34. Ед. хр. 4. Л. 9.

[14] Преосвященный епископ Феофан // Тамбов. епарх. ведомости. Неоф. ч. 1894. № 5. С. 83–84.

Лукьянова А.Е.

Воскресенье, 09 Июля 2017 09:45 Автор

Лукьянова А.Е.,
член Историко-родословного общества (г. Москва)

Попечение святителя Феофана о судьбах родственниц

«Аще же кто о своих, паче же о присных не промышляет,
… неверного горший есть»
(1 Тим. 5, 8)

Уже со студенческих лет будущий святитель ощущал свою ответственность перед родными, особенно – перед осиротевшими родственницами. Конечно, первым делом Феофан старался помочь материально – без хлеба и крова не проживешь. Узнав, что кто-то овдовел или осиротел, он немедленно приходил на помощь, не буду повторять историю взросления и замужества его младшей сестры Анны, оставшейся без родителей в 14 лет.

Письма святителя – единственный документальный источник, позволяющий познакомиться со скрытой от всех этой стороной его жизни, поэтому наше сообщение и будет строиться на его письмах.

Письмо иеромонаха Феофана из Иерусалима от 6 мая 1853 г.: «Адрес, по которому послать деньги: “В город Елец, Орловской губернии, Покровской церкви священнику Николаю Фотичу Леонову для доставления в село Пониковец вдове попадье Александре Ефимовой Щеголевой”. При сем и письмецо сей вдове» [1].

Кто же она, эта вдова Александра Ефимовна? Это – двоюродная сестра святителя Феофана. Его дед по матери Иван Саввич Попов, кроме дочерей, имел одного сына, священника с. Волово Ливенского уезда Ефима Ивановича. У о. Ефима было несколько дочерей, одна из них – Александра Ефимовна, «наследовала место» деда, то есть ее муж священник Николай Щеголев занял место священника после Ивана Саввича в с. Пониковце. Как видим из этого письма, даже из Иерусалима, где члены миссии были весьма ограничены в средствах, иеромонах Феофан нашел возможность помочь овдовевшей двоюродной сестре.

Мужчины в роду Говоровых рано умирали, оставались сироты и вдовы с детьми. Так случилось и с двумя братьями святителя. Жена старшего брата Ивана Васильевича Говорова, священника с. Вышнее Ольшаное Ливенского уезда, умерла раньше мужа. После смерти Ивана Васильевича (ранее 1844 г.) остались круглые сироты Дарья, Ирина и сын Иван.

Дарья Ивановна впоследствии вышла замуж за Евграфа Николаевича Острогорского, служившего священником в том же с. Вышнее Ольшаное после смерти младшего брата Феофана – Гавриила Васильевича Говорова.

Ирина Ивановна была замужем за дьяконом села Успенское Медвежье Ливенского уезда Василием Афанасьевичем Орловым (1834 – 11.4.1885).

В семье потомков Ирины Ивановны и Василия Афанасьевича Орловых-Сильвестровых хранились 6 писем святителя Феофана. К сожалению, ныне оригиналы утрачены. 2 письма из них относятся к 1859–1863 гг, подписаны «Феофанъ Еп. Тамбовский», остальные написаны в 1870-х гг. Письма полны заботы о семье племянницы, практически в каждое вложена какая-то сумма денег.

«25 Июля.......

Дорогие мои -

Василий Афанасьевич и Ирина Ивановна.

Бог в помощь. Услышав, что у Вас случилась небольшая беда, посылаю Вам сто рублей серебром. Господь да благословит Вас счастьем и довольствием. Мира Вам желаю. <…>

Феофан Еп. Тамбовский» [2].

«24 Мая......

Бог в помощь! Спасайтесь!

Слышу, что вы загадываете строиться. Добре! Помоги Вам Господи! Вот Вам небольшое пособие – 150 р. Прошу принять. Благослови Господи миром Вас – домашним и внешним – молиться о сем надо и с своей стороны все употреблять к сохранению добрых отношений. А других судит Бог. Только нам не быть виноватыми – скорбно? Да кто живет без скорбей?

Поклонитесь всем знакомым.

О получении известите.

Благослови Вас Господи великим благословением.

Феофан Е. Тамбовский» [3].

По сведениям потомков, Ирина Ивановна умерла, не дожив до 30-летия. Остался вдовец-дьякон с 4 детьми: Феофаном, близнецами Петром 1-ым и Петром 2-ым и младшей дочерью Александрой.

В семейном архиве Сильвестровых сохранился уникальный документ – черновик письма дьякона Василия Орлова к дяде его покойной жены – епископу Феофану. Нам известны ответы святителя на многочисленные просьбы о помощи, но сами письма-просьбы не сохранились. Смеем думать, что остальные письма просителей могли быть похожи на ниже приводимый пронзительный документ эпохи (орфография оригинала сохранена)[4].

«Ваше Преосвященство,

Милостивейший Архипастырь!

Две причины, по которым я осмеливаюсь утруждать Ваше Преосвященство настоящим письмом: одна, как побудительная – это трудные обстоятельства моей настоящей жизни, – другая, как уполномачивающая меня на это письмо, это родство, коим я связан с Вашим Преосвященством чрез покойную жену мою Ирину Ивановну. Трудныя обстоятельства жизни, как побудительная причина к написанию этого письма, состоят в следующем: по смерти жены моей осталось четверо детей – дочь и три сына. По священному долгу отца, обязаннаго заботиться о воспитании своих детей, я в настоящее время определил всех своих сыновей – двух Петров и Феофана – в Орловское духовное училище и содержу их на собственные средства без всякого вспомоществования со стороны училищной казенной суммы. По причине слишком высокой ценности на все жизненные продукты мне обходится содержание сыновей моих около 30-ти руб.сер. в месяц, не касаясь одежды и обуви, каковая сумма сверх сил и средств моих, сумма, превосходящая мои денежныя доходы. Ибо я получаю в хороший год – 100, а на детей требуется не менее 300 руб. серебром в год. Нынешнее лето особенно неудачно произрастанием разных продуктов, так что я остаюсь почти без средств к содержанию моих детей в Орловском училище. Теперь мои вопиющия нужды очевидны для Вас, а из сего и цель этого письма высказывается сама собой. Я дерзаю безпокоить Ваше Преосвященство моею покорнейшею просьбою о возможном вспомоществовании со стороны Вашей Особы моим детям. Соблаговолите, Преосвященный Владыко, насколько возможно, обеспечить материальный быт моих сыновей, нуждающихся в образовании; ибо я собственными средствами, особенно в настоящее время, никак не могу содержать детей своих, а без средств, как известно, не достигается никакая цель, а, следовательно, и образование моих детей, соответствующем их назначения. Ввиду проникновения образования между низшими слоями нашего общества, ввиду тех требований Правительства, которыми современное монашество вызывается на большия и большия подвиги на образование более капитальное и основательное, какими глазами буду глядеть на детей своих, если по недостатку средств, принужден буду прекратить их учение – единственное средство для детей духовного звания достигнуть какого-нибудь блага. Стыдно будет мне перед простолюдинами, отдающими своих детей в школы, стыдно будет перед Правительством, которое постоянно заботится о мерах к возвышению уровня образования наших детей. Преосвященный Владыко! Эти-то высказанные мною условия современной жизни нашей, и в частности моей, заставляют меня прибегнуть к Вам, как единственному высокому родственнику, с мольбою о воспомоществовании, чем заставите меня вечно молить за Вас, как за благодетеля, небесного Мздовоздаятеля.»

По времени написания оно должно относиться к началу 70-х годов, поскольку ответные письма Феофана датированы 1873–75 годами и далее вплоть до 77-го года.

Святитель не оставлял без помощи вдовца-дьякона: писал, высылал деньги, помогал подробными советами в воспитании детей, писал прошения к начальствующим в учебные заведения. Не уставал напоминать, что дочь тоже нельзя оставлять без образования:

«23 Мая 73.

Милость Божия буди с Вами!

Детей опять перевели в Ливны. Доехали ничего. Содержите, как сможете – тут ближе, сами посмотрите. О дочери хлопочите, чтобы приняли в училище со взносом. Я буду высылать прямо в училище сколько следует погодично или по полугодично – как они попросят. При сем посылаю вам 25 р. Ваш богомолец Еп. Феофан»[5].

«30 Генваря 75.

Хорошо делаете Вы, что имеете попечение о воспитании детей своих. Теперь Вам на то только и жить. Буду помогать Вам в этом деле и я понемногу. В настоящее время посылаю Вам 50 р. В сентябре еще могу прислать. Позаботьтесь приискать квартиру поисправнее – и надзор и руководство таким устройте, чтоб все шло успешнее. …

Деткам всем Божье благословенье. Желаю им успехов... И дочь-то не надо бросать»[6].

Племянницы святителя Феофана (будем так для краткости именовать всех родственных ему девочек, девушек, взрослых женщин) были дочерьми священнослужителей, и, как правило, оставались в этом же сословии всю жизнь.

Все знают, насколько велика роль женщины в семье, особенно в семье священнослужителя. Дети священно- церковнослужителей становились, в массе, служителями церкви и от того, какими вырастут эти дети, во многом зависело и состояние церкви. Специфика же служебных нагрузок такова, что часто отца не бывало дома от зари до зари, и вся тяжесть не только домашних работ, но и воспитания, начального образования детей ложилась на плечи матерей. Материальное состояние священника и причта сильно зависело от достаточности прихода, местного помещика и пр. Подавляющее большинство русских людей XIX в. было озабочено добыванием куска хлеба, а духовенство должно было еще изыскивать средства на обучение сыновей и дочерей. В клировых ведомостях, например, у детей священнослужителей был специальный пункт: обучен ли читать и писать, это касалось и девочек.

Святитель Феофан прекрасно понимал всю важность образования и воспитания девочек-девушек, вообще, и своих племянниц тоже.

В управляемых им епархиях открывались училища для «красавиц» (так обычно он называл всех девочек и девушек) из духовенства. В епархиальных училищах девочек приучали, прежде всего, к повседневной культуре, гигиене. Кроме образовательных предметов, были уроки домоводства, в частности, курсы кройки и шитья мужской, женской и детской одежды, художественной штопки.

В приведенных выше письмах епископ Феофан настаивает, чтобы Александра Орлова училась в епархиальном училище, сам берется оплачивать это обучение. Впоследствии, когда Александра Васильевна стала женой священника Григория Сильвестрова и матерью многочисленного семейства, все полученные ею знания, несомненно, нашли применение. Дети выросли культурными, воспитанными и успешными. Потомство этой семьи живо и в наши дни, среди них священники, ученые, дипломаты.

Вот еще племянницы – сироты, в судьбе которых Феофан принимал самое деятельное участие.

Дочь старшей сестры Любови Васильевны – Александра Владимировна Макринова вышла замуж за дьякона Елецкого Вознесенского собора Петра Тимофеевича Рязанова, в семье было 2 дочери: Ольга и Серафима (род. 1872 г.). Отец Петр умер от чахотки 8 июня 1874 года, его жена Александра Владимировна умерла в июле 1886 г., остались две дочери, младшей в это время не исполнилось еще 14 лет.

Письмо епископа Феофана от 15 июля 1886г.:

«…Племянница больная, что в Ельце, умерла. Две девочки остались. Старшая отучилась и дает уроки – но ей нет, кажется, еще 20 лет. Младшая учится, великолепно. Найдут ли какую старицу для житья с ними?! …»[7]

Починка дома девушек Рязановых в Ельце – тема нескольких писем святителя в 1880-е гг.

Письмо от 1 июня 1887 года.

«Милость Божия буди с Вами! Вы писали как-то о поправке дома сирот Рязановых. Что же? Вот каникулы. Можно бы приступить. Мне пришло в голову, что так-как хаты их холодноваты, то не лучше ли всего обложить их дом кирпичем… Сколько это будет стоить?... Я думаю, что могу с этим управиться. Если Вы находите это нужным и исполнимым и приступайте. Только известите, сколько обойдется, что бы мне приготовить денег. Если не видали, как это делается, – распросите. И потом когда станут работать, устройте присмотр за работою. Внутри же оставьте стены как есть. Это здоровей. У меня хаты внутри бревна открыты, а снаружи обложены кирпичем… и прекрасно. И печи переложите, если нужно…. Благослови Вас Господи с семьею своею… и сирот. Спасайтесь! Ваш доброхот Е. Феофан.

P.S. Если придется продать дом, эта поправка не умалит его ценности. Мудрено, чтобы продать и купить сошлось в одно время… но присматривайтесь!

1 июня 1887 года.»[8]

Письмо от 9 июля 1887 года:

«Милость Божия буди с Вами!

Писал я Вам о поновлении дома сирот Елецких Ольги и Серафимы… и все ждал Вашего уведомления, сколько потребуется денег, Имея теперь в руках деньги… и боясь промотать их посылаю Вам для означенной цели сто руб<лей> Если недостаточно, пишите и еще пришлю. Если соберетесь обложить дом кирпичем, что очень желательно, то надо присмотреть за работами, потому что мастера без надзора могут так смастерить, что эта обложка будет хуже обивки дома тесом.

Как работа эта наружная, то она может производиться и по прекращении каникул… хоть и сентября захватит. …

Благослови Вас Господи Ваш доброхот Е. Феофан. 9 июля 1887 года.»[9]

Но не только состояния дома беспокоило преосвященного, не отпускала забота о том, как сложится жизнь этих девушек. Епископ настойчиво им пишет, посылает деньги, дает профессиональные советы по вопросам преподавания, обсуждает варианты будущей жизни.

«… Ольга Петровна отказалась от замужества, а Серафима как думает не хочет ли она в диаконицы, как другия, чтобы потом и попадьею быть. Если хочет, так Вы там… и Ольга Петровна распространили бы слух, что у ней приданое есть…

Спасайтесь! Е. Феофан.

P.S. Впрочем, если и Серафима не хочет замуж, то это лучше.

Думаю, что если выходить, то лучше за духовнаго… хорошего»[10].

Письмо от 12 января 1893 г.

«Милость Божия буди с Вами! Очень рад, что Серафима поднялась. … Вот еще что желаю знать, как Серафима думает устроить свою жизнь. Вы остаетесь безбрачною… И это очень хорошо, когда здоровья мало. А Серафима как? Если она желает семейно, то как? Желает ли за духовного выёти. Для нас эта жизнь знакомая. Если да, то надо бы подыскать какого-либо из хороших студентов семинарии, … чтобы достоин был священнического места, послужить немного диаконом… или как у Вас там это бывает. Пусть Серафима выскажет откровенно свою мысль. Мне ее жаль… Там в школе духота ее задушит. Помоги ей Господи! Благослови Вас Господи! Спасайтесь! Е. Феофан» [11].

К сожалению, нам неизвестно, как сложилась дальнейшая жизнь Серафимы Петровны Рязановой. В «Памятной книжке Орловской губернии на 1898 г.» она показана учительницей 4-го мужского приходского училища, в «Памятной книжке Орловской губернии на 1917 г.» ее имя не упоминается.

Ее старшая сестра Ольга Петровна Рязанова, судя по печатным источникам, преподавала в учебных заведениях города Ельца вплоть до революции.В «Памятной книжке Орловской губернии на 1898 г.» она показана служащей надзирательницей в Елецкой женской гимназии, на 1917 г. – также служащей надзирательницей в Елецкой женской гимназии на Манежной улице, проживала по адресу: дом Алексеева, угол Покровской улицы.

Письмо от 15 декабря 1893 года (Ольге Петровне Рязановой).

«Милость Божия буди с Вами!

Посылаю Вам к празднику 100 р<ублей>. Прошу распорядить. Вам с Серафимою 30 р<ублей>, Алек<сандре> Егоров<не> 20 р<ублей>, Татиане Владимировне с Алек<сандрой> Степ<ановной> 50 р<ублей>.

В Казаки что-то еще требуется для парубка не помню, сколько. Пусть напишут. Туда были посланы деньги ноября 1-го и ноября 30-го о получении не извещают. Чего ради? Уже здоровы ли там?!

Благослови Вас Господи! Спасайтесь! Е. Феофан.

15 дек<абря> <18>93 г<ода>[12]».

Обратим внимание на дату этого письма – до кончины святителя оставалось 24 дня. Забота о племянницах, об их судьбах не оставляла святителя Феофана, несмотря на болезни и трудности последних дней жизни.

Александра Васильевна Сильвестрова, ур. Орлова


[1] Письмо иеромонаха Феофана (Говорова) к Одесскому протоиерею Серафиму Антонов. Серафимову // Душеполезное чтение-1905. Ч. 1.С.148–149.

[2] Семейный архив Сильвестровых.

[3] Там же.

[4] Там же.

[5] Семейный архив Сильвестровых.

[6] Там же.

[7] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собрание писем. Вып. VI. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. С. 131.

[8] ИР НБУ 160 N1968. Письма преосв. Феофана. Копия. Лл. 2–2 об.

[9] ИР НБУ 160 N1968. Письма преосв. Феофана. Копия. л. 2 об.

[10] ИР НБУ. Ф.160. Ед. хр.1971. Л. 2-2об.

[11]ИР НБУ. Ф.160. Ед. хр.1971. Л. 2.

[12]ИР НБУ 160 N1968. Л. 8об.–9 (копия).

<< Первая < 1 2 4 6 7 8 9 10 > Последняя >>
Страница 4 из 72
 
 
     
Разработка веб-сайтов. При перепечатке материалов активная ссылка на svtheofan.ru обязательна. Карта сайта.

Яндекс.Метрика