Феофан Затворник

2015 г. — празднование юбилея выдающегося церковно-государственного деятеля, великого подвижника и богослова святителя Феофана, Затворника Вышенского.

Отец Феофана затворника, Василий Тимофеевич Говоров, был священником и отличался истинным благочестием. Как выдающийся среди духовенства, он был назначен на ответственную должность благочинного и нес ее в течение 30 лет, заслужив одобрение начальства, а также любовь и уважение подчиненных. Отец Василий был человеком прямого и открытого характера, добросердечный и гостеприимный.

В прощальных словах владимирского духовенства звучала надежда на то, что Феофан Затворник, как и его великие предшественники, покинув многозаботливую святительскую кафедру, послужит Церкви своими писаниями и духовными трудами: «…как в древности св. Исаак Сирианин, а в недавнее время св. Тихон Задонский, – оба пребывая на безмолвии после трудов святительских, услаждали церковь Христову драгоценными для нее навеки писаниями и сими трудами своими обессмертили в христианстве свою святую память, которую прославил Сам дивный во святых Своих Бог, – так да процветет в летописях дней св. церкви и возлюбленное имя отшельника – иерарха нашего, дондеже облечется вечным бессмертием небесным от Отца Светов. Да сотворит Господь и да исполнит по сим желаниям нашим искренним, молитвами прославившихся зде угодников Своих, к которым благоговейно и всегда притекал с усердными мольбами о заступлении преосвященный Феофан Затворник» [2].

От отца же святитель Феофан затворник унаследовал сильный и глубокий ум. Отец-священник часто брал с собою сына в храм Божий, где он становился на клиросе или прислуживал в алтаре. При этом развивался в отроке дух церковности.

Так под мудрым руководством отца и нежной, любовной попечительностью матери при благочестивой настроенности всего семейства протекали первые годы детства: у родителей кроме Георгия было еще три дочери и три сына.

Учеба Святителя Феофана Затворника в училище и семинарии

Надо сказать, что первоначальное образование отрок Георгий получил в родительском доме: на седьмом году его начали учить грамоте. Отец Василий руководил обучением и прослушивал заданные уроки, а учила детей мать. «Еще в детстве Георгий обнаруживал ум весьма светлый, пытливый, доискивающийся первопричины явлений, быстроту соображения, живую наблюдательность и другие качества, приводившие нередко в удивление окружающих. Еще более возвысился, дисциплинировался и укрепился ум его школьным образованием», – пишет один из биографов святителя Феофана затворника И. Н. Корсунский.

Давая наставления о чтении духовной литературы, Феофан Затворник уточнял у своих адресатов, есть ли в их библиотеке творения святителя Тихона: «Читать для знания – одно дело, а читать для назидания – другое. При первом много читается, а при втором не надо много читать, а как только из читаемого что-либо падет на сердце, останавливайтесь и думайте, стараясь и разъяснить, а более углубить в сердце сию мысль. Это то же, что превратить сие в предмет богомыслия. Так питать будете душу и растить, а не насыпать ее, как мешок. … Св. Тихона читаете? – Добре? Никакая книга не может сравниться с его книгами» [16]. А о. архимандрита просил в письме: «Поклонитесь св. мощам свт. Тихона, и приложитесь к ним, и скажите, что это за меня, чтоб помогал мне святитель Божий» [17].

Святитель Феофан Затворник участвовал в торжествах прославления святителя Тихона, которые прошли в 1861 году. В это время святитель Феофан Затворник находился на Тамбовской кафедре и его участие в торжестве открытия мощей новоявленного чудотворца-святителя «послужило как бы особым благодатным освящением его собственного святительского служения» [3].


Паломнические поездки.

Cвято-Успенский Вышенский монастырь принимает паломников из разных концов России, а также из дальнего и ближнего зарубежья.

Подробнее...

Главное меню.

 
 

 

ПаломничествоПаломничество
ИгуменияИгумения Святыни монастыряСвятыни монастыря Вышенский листокВышенский листок С Выши о Выше. Радио-передачаС Выши о Выше. Радио-передача Воскресная школаВоскресная школа Расписание богослуженийРасписание богослужений ТребыТребы Паломническим службамПаломническим службам Схема проездаСхема проезда
ИсторияИстория
ЛетописьЛетопись ИсследованияИсследования
Свт. Феофан ЗатворникСвт. Феофан Затворник
ЖизнеописаниеЖизнеописание Духовное наследиеДуховное наследие Богослужебные текстыБогослужебные тексты ИсследованияИсследования Феофановские чтенияФеофановские чтения Научные конференцииНаучные конференции Вышенский паломник (архив)Вышенский паломник (архив) Подготовка Полного собрания творений святителя Феофана, Затворника ВышенскогоПодготовка Полного собрания творений святителя Феофана, Затворника Вышенского Юбилейный годЮбилейный год

Свято-Успенский Вышенский монастырьСвято-Успенская Вышенская пустынь находится в Рязанской области на правом берегу реки Выши, неподалеку от впадения ее в Цну. Ближайшими к обители поселениями являются две небольшие деревни – Выша и Важное.

Подробнее...



Приглашаем трудников

Свято-Успенский Вышенский монастырь приглашает трудников для проведения работ в обители. Монастырь с благодарностью примет рабочих, имеющих строительные специальности, а также любых желающих, готовых потрудиться по благоустройству территории. Всем будет предоставлено жилье и питание.


Святитель Феофан Затворник.



 

Вы находитесь здесь:Главная»Свт. Феофан Затворник

Приветственное слово
настоятельницы Успенского Вышенского монастыря
игумении Веры

Ваше Высокопреосвященство, досточтимые участники и гости конференции!

Мы уже не в первый раз встречается с вами на конференции, посвященной изучению жизни и духовного наследия видного богослова XIX в. и небесного покровителя Вышенской обители – святителя Феофана, Затворника Вышенского. Среди докладчиков и гостей – много постоянных участников, но много и новых, молодых исследователей, кто предметом своего изучения ставит духовное наследие вышенского подвижника. И это очень отрадный факт, свидетельствующий о том, что сколько бы новых исследователей не присоединялось к нашей работе, никогда не удастся в полной мере исчерпать тот неиссякаемый источник святоотеческого учения и духовной мудрости, который содержится в наследии святителя Феофана. На исследовательском поприще ученых ждут и новые архивные открытия.

Имя святителя Феофана широко известно как в России, так и за рубежом. Крестный ход с вышенскими святынями – ковчегом с частицей мощей святителя Феофана, Затворника Вышенского, и чудотворным образом Божией Матери Казанской Вышенской недавно посетил Великобританию, где с особой теплотой был встречен как британцами, так и нашими бывшими соотечественниками. И это неудивительно. Более 40 лет Сурожскую епархию возглавлял известный проповедник Антоний (Блум), сумевший сплотить в своем приходе людей разных национальностей. Святитель Феофан был одним из любимых авторов Владыки Антония, которого он часто цитировал в проповедях.

Первый зарубежный крестный ход привлек большое внимание со стороны священноначалия и верующих зарубежных епархий Русской Православной Церкви. И сейчас мы получили приглашение посетить с крестным ходом Францию и Италию. В 1854 г. в Италии, возвращаясь из Иерусалима, побывал и сам святитель Феофан и посетил многие святые места, а также различные музеи.

29 июня этого года в Успенском Вышенском монастыре будет отмечаться 15-летие со дня перенесения мощей святителя Феофана в Вышенский монастырь. По слову преподобного Ионнна Дамаскина,  «Владыка Христос даровал нам мощи святых как спасительные источники, которые источают многоразличные благодеяния и изливают миро благовония».

Ровно 15 лет назад святые мощи нашего небесного покровителя вернулись в обитель. Мы помним, какое это было всенародное торжество, и надеемся и в этом году соборной молитвой с участием многочисленных архиереев, иереев и верующих людей почтить память вышенского угодника.

Среди гостей, которые соберутся на праздник, – верующие из России, Украины, Англии, Дании, Сербии, Румынии и других стран. Такая география свидетельствует о той огромной любви и вере к святителю, которые имеют в своих сердцах многие люди. Обращайтесь в своих молитвах к святителю Феофану, и он будет скорым помощником и предстателем во всех ваших делах и начинаниях, как прославляет святителя Православная Церковь и как поется в тропаре: «Православия наставниче, благочестия учителю и чистоты, Вышенский подвижниче святителю Феофане богомудре, писаньми твоими Слово Божие изъяснил еси и всем верным путь ко спасению указал еси, моли Христа Бога спастися душам нашим».

Всем участникам желаю плодотворной работы под молитвенным покровом святителя Феофана и всех святых Тамбовской земли.

 

Феодосий, митрополит Тамбовский и Рассказовский

 Святитель Феофан Затворник и церковные реформы 1860–1870-х гг.

Пребывание святителя Феофана на Тамбовской кафедре пришлось на начало в России Великих реформ 1860–1870-х гг., которые затронули и жизнь Русской Церкви, содействовали оживлению деятельности приходов, расширению прав и укреплению материального положения духовенства.

Важной составляющей преобразований в церковной сфере стало реформирование духовных учебных заведений. В это время в Церкви велась разработка «Проекта устава духовных учебных заведений 1862 года» [1]. «Проект устава …» специальным отношением духовно-учебного управления при Святейшем Синоде от 20 марта 1863 г. был направлен  епископу Тамбовскому и Шацкому Феофану для рассмотрения и представления Святейшему Синоду своего мнения и мнения преподавателей семинарии. Святитель Феофан активно участвовал в процессе обсуждения устава.

В проекте содержались радикальные положения относительно управления семинариями. Рекомендовалось учредить при семинариях Педагогический Совет и разделить всех преподавателей на старших и младших. Существовавшая в то время система подчинения духовных учебных заведений пяти инстанциям: епархиальному архиерею, академическому Правлению, Духовно-учебному управлению, обер-прокурору и Святейшему Синоду – была очень неудобной. Предлагалось подчинить семинарии архиерею, а академические Правления вовсе упразднить, учредив вместо них должность инспектора округов с обязанностью периодически ревизировать семинарии в подведомственных округах и докладывать в Святейший Синод о результатах.

Педагогическая корпорация Тамбовской духовной семинарии практически без возражений одобрила присланный проект нового устава и выразила готовность начать преобразование духовной школы согласно его положениям.

Мнение святителя Феофана по некоторым пунктам устава отличалось от позиции преподавателей Тамбовской семинарии. Об этом известно из «Свода мнений» архиереев на «Проект устава 1862 года», изданного в 1866 году. Святитель разделял точку зрения таких архиереев, как архиепископ Калужский Григорий (Митькевич), архиепископ Тобольский Варлаам (Успенский) и др., которые считали, что власть епископа по отношению к семинарии не должна быть ограничена, и высказывали сомнение в целесообразности учреждения Педагогического Совета. Мнение архипастырей, в число которых входил святитель Феофан, в «Своде» отражено так: «Все в параграфах устава, ведущее к усилению архиерейской автономии по отношению к семинарии, в отзывах этого рода отвергается как незаконное, излишнее, и даже положительно-вредное. Педагогический Совет при семинарии, подвергся отрицанию» [2].

Святитель Феофан отстаивал позицию, согласно которой власть архиерея как канонического главы епархии должна быть в семинарии полной и безоговорочной. При ее реализации «открывается ему возможность строго приноровить семинарию во всех отношениях к потребностям своей епархии. Со включением семинарии в круг епархиальных учреждений и вместе со слитием ее с епархиею, всеми воспитанниками будет живее чувствоваться их назначение – быть служителями Церкви. Сократится и будет упрощено делопроизводство. При единовластии над семинариею, устранены будут многие поводы к интригам» [3]. Помимо этого архипастырь должен был бы по духовно-учебным делам напрямую сообщаться со Святейшим Синодом, а не с Академическим правлением. По мнению Тамбовского Преосвященного, зависимости епархиального архиерея от указанного правления не должно быть.  

Следует подчеркнуть, что позиция святителя Феофана на отношение архиерея к семинарии, где бы он являлся главным начальствующим лицом, не была поддержана большинством епархиальных архиереев. Их мнение было высказано архиепископом Харьковским  Макарием (Булгаковым), который считал, что «вместо того, чтобы быть главным начальником семинарии, архиерею приличнее быть только почетным попечителем семинарии» [4]. По другим положениям реформы духовно-учебных заведений взгляды святителя Феофана Затворника, по всей видимости, совпадали с мнением большинства  архипастырей, так как в «Своде» его имя больше не упоминается.

Архивные документы и материалы, а также некоторые сохранившиеся воспоминания свидетельствуют о том, что обсуждение «Проекта устава 1862 года» в Тамбовской духовной семинарии проходило открыто, с элементами дискуссии как среди педагогов семинарии, так и во всей корпорации преподавателей духовно-учебных заведений епархии. В общем высказанные по поводу проекта предложения и пожелания тамбовских педагогов соответствовали взглядам, существовавшим в духовной среде по вопросам преобразований духовно-учебных заведений и отраженным в «Проекте устава 1862 года», но несколько расходились со взглядами управляющего Тамбовской епархией. Надо сказать также, что реформа духовных учебных заведений была наиболее успешной из всех преобразований в Церкви в этот период.

В 1869 г. учредили особый комитет для выработки проекта преобразования церковного суда, который возглавил архиепископ Литовский Макарий (Булгаков). Указанный комитет состоял преимущественно из светских лиц. В результате был разработан документ, ведущий к «прямому копированию светской судебной системы без оглядки на каноническое право и православную церковную традицию» [5]. Такой проект вызвал отрицательную реакцию большей части архипастырей. «Ни одно из направлений реформы не вызывало столь открытого негодования, как попытка преобразовать суд»[6]. В 1873 г. святитель Феофан, будучи уже в затворе, в переписке со своими адресатами делился впечатлениями о сути реформ. В частности, в письме Н.В. Елагину, автору книги «Предполагаемая реформа церковного суда», святитель высказал следующее принципиальное соображение: «Как хотят пусть строят суды, – но необходимо, чтобы архиерей был глава суда и особенно в той части, которая касается чисто духовных и церковных дел. Последний предел, – чтобы архиерей имел власть назначать на места и отстранять от них по своему убеждению и чтобы тут ничей суд не вмешивался; чтобы имел также власть приказывать делать все, что он считает нужным для созидания паствы»[7].

В письме от 4 марта 1875 г., ознакомившись с отрицательными мнениями некоторых архиереев о реформе суда, святитель очень эмоционально выразил свою точку зрения на предложенный проект: «Что архиерейские отзывы так хороши, очень утешительно. Надо полагать, что их уважат и дурацкого суда не заведут. Но волк в овчарне очень хитер. Сидит и ляскает зубами и посматривает, как бы ухитриться поставить на своем. Господи, спаси нас!» [8]

В целом святитель Феофан был скептически настроен по поводу реформ в Церкви, считая, что их проекты, разрабатываемые преимущественно светскими чиновниками, способны принести вред Церкви, поскольку не всегда согласовывались с церковными канонами. Об этом свидетельствуют некоторые реплики святителя в письмах. Например, в письме к Н.В. Елагину в связи с проводимыми преобразованиями он писал: «Что для православия тяжки времена, – это как дважды два» [9]. Другому адресату по поводу сокращения количества приходов он ответил: «Вы справедливо скорбите о сокращении приходов и закрытии церквей. Что делать? Будем Богу молиться, да пощадит Господь святую Церковь Свою. А поделать ничего не поделаем»[10]. Современный исследователь отмечает, что «непосредственным итогом реформ в сфере общественного сознания, вопреки ожиданиям правительства, стало заметное охлаждение в отношениях прихожан и духовенства, распространение равнодушия к вере не только в образованном обществе, но и в нижних слоях, умножение сектанства» [11]. Реформы в Церкви, проводимые по аналогии со светскими, не имели своего завершения, поскольку не предполагали главного преобразования, которого ожидала вся церковная полнота – восстановления канонического управления Русской Православной Церкви – патриаршества.

Святитель Феофан в ходе церковных реформ отстаивал право архиерея быть во главе епархиальной жизни во всех ее областях, обосновывая свою позицию правилами Церкви, принятыми на Вселенских Соборах. Понимая светский дух проводимых реформ, он, тем не менее, видел и позитивную их сторону в преобразовании духовно-учебных заведений, а также в христианском просвещении народа посредством возведения церковно-приходских школ.

 


[1] Смолич И.К. История Русской Церкви: 1700 – 1917. М., 1996. С. 453.

[2] Свод мнений относительно Устава Духовных Семинарий, проектируемого Комитетом 1860–1862 годов, представленных Преосвященными Архиереями и временным Комитетом, учрежденном при духовно-учебных заведениях, и выраженных в печати. СПб., 1866. С. 3

[3] Там же. С. 4.

[4] Там же. С. 12.

[5] Римский С. В. Российская Церковь в эпоху Великих реформ. М., 1999. С. 557.

[6] Там же. С. 558.

[7] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. VII. С. 42. Письмо № 1076 к Н.В. Елагину от 21 ноября 1873 г.

[8] Там же. Вып. VII. С. 54. Письмо № 1084 к Н.В. Елагину от 4 марта 1875 г.

[9] Там же. С. 55

[10] Там же. Вып. II. С. 19. Письмо № 218 к прот. Николаю Флоринскому от 25 ноября 1879 г.

[11] Римский С. В. Российская Церковь в эпоху Великих реформ. М., 1999. С. 566.

Антипов Максим Анатольевич, ведущий специалист
ФГБУ «Президентская библиотека имени Б.Н. Ельцина» (Санкт-Петербург);
Холопов Сергей Геннадьевич, заведующий библиотекой
Рязанской православной духовной семинарии (Рязань)

 Свято-Троицкий Александро-Свирский монастырь и святитель Феофан Затворник (по материалам неопубликованных писем святителя)

Значение монастырей в истории России велико, достаточно вспомнить Киево-Печерский монастырь, Троице-Сергиеву обитель, Кирилло-Белозерский монастырь и т.д. и их исключительную роль в жизни русских людей. Но, начиная, с эпохи императора Петра I в России началась секуляризация церковных земель, в том числе монастырских имений, а также законодательные ограничения как для самих монашествующих, так и для желающих принять постриг. Такие жесткие меры государства в отношении церковной жизни привели к духовному кризису в русских монастырях. Возрождение аскетической жизни в России связывают с подвижнической деятельностью преподобного Паисия Величковского, подвизавшегося на Афоне с 1746 по 1763 гг., вернувшись со Святой Горы в Российскую империю, он сумел поднять монашество на былую высоту. После блаженной кончины, преподобный оставил множество учеников, среди них был молодой человек из Орловской губернии, который впоследствии стал великим старцем, известный как Феодор Свирский [1]. В 1817 г. он пришел с Валаамского монастыря и поселился в Александро-Свирской обители вместе с иеросхимонахом Львом (Наголкиным), будущим оптинским старцем. Вскоре проявился дар прозорливости старцев: так, в 1820 г. преподобные предсказали приезд в обитель императора Александра I, хотя никто не знал о визите государя в монастырь, решение его посетить он принял неожиданно.

«Между тем, государь по своему обыкновению, расспрашивал о местности и ее жителях у ямщиков – иногда сам, иногда через кучера Илью, неизменного своего возницу. Приближаясь к дороге, где поставлен крест в знак близости монастыря и для указания к нему пути, государь спросил: «Что за крест?». Узнав же, что недалеко Свирский монастырь, он велел туда ехать. При этом начал расспрашивать, – каково в монастыре и каковы братия. Ямщик, нередко туда ходивший, отвечал, что ныне стало лучше прежнего. “Отчего?” – спросил государь. “Недавно поселились там старцы о. Федор и о. Лев; теперь на клиросе поют получше, и во всем более порядка”»[2].

Следует отметить, что это не единственный эпизод из жизнеописания двух подвижников, показывающий их духовную силу. Именно они стали возобновителями традиций подлинного монашеского делания и старчества в Свято-Троицкой Александро-Свирской обители. Старец Феодор отошел ко Господу 7 апреля 1822 г., а его ученик и сомолитвенник еще несколько лет продолжал нести служение в Свирской обители, и только в 1829 г. ушел в Оптину пустынь, где заложил основы будущего оптинского старчества. Таким образом, старцы Свирского монастыря сыграли существенную роль не только в становлении Оптиной пустыни, но и русского монашества в целом.

С уходом этих великих подвижников традиции монастырского старчества в Александро-Свирской во многом становятся формализованными. К примеру, в 1877 г. настоятель архимандрит Савватий в ежегодном отчете епархиальному архиерею писал следующее: «Впадающие в погрешности и проступки много и старцами к исправлению побуждаемы были тщательно, а о неисправляющихся было доносимо епархиальному начальству»[3]. Это свидетельствует, в частности, о некоем угасании духовной жизни монастырской братии. И только в конце XIX в. в этой древней обители вновь начался расцвет монашеской жизни и возобновилось старчество. Это произошло благодаря подвижническим усилиям архимандрита Агафангела (Амосова; 1841 – 27.12.1909). О. Агафангел был родом из Вологодской губернии, монашеский постриг принял на Валаамском монастыре, его учителями были выдающиеся валаамские старцы: игумен Дамаскин (Кононов), Кириак, Антипа, Агапий. Что очень важно, валаамские подвижники находились в постоянной переписке со святителем Феофаном Затворником. Следует отметить, что и сам архимандрит Агафангел не только находился в переписке, но и был лично знаком с Вышенским святителем, хотя за духовным советом и благословением он прежде всего обращался к своим епархиальным архиереям, о чем свидетельствует, в частности, письмо о монастырском старчестве епископа Олонецкого Павла (Доброхотова), адресованное о. Агафангелу:

«По письму Вашему ко мне от 30 сентября 1892 г. о заведении и установлении в вашей обители старчества – для руководства особенно новоначальных-послушников, чтобы все руководимые все делали по совету и с благословения святых старцев, по отеческому писанию и преданию, – я не могу не радоваться такому доброму и истинно полезному для иночества Вашему намерению и желанию. От всей искренности души моей желаю, чтобы Милостивый и всемогущий Господь, по ходатайству Небесной Царицы – Пресвятыя Богородицы и молитвами Преподобного и богоносного отца нашего Александра Свирского чудотворца – помог Вам в осуществлении на деле Вашего намерения и желания – Вседействующею Своею благодатью.

Но ведь для сего Вам надобно иметь под руками – опытных и в духовной жизни Старцев…дай Бог, чтобы Вы имели, или приобрели таких старцев»[4].

Следующие документы из архива Александро-Свирского монастыря свидетельствуют, что именно святитель Феофан Затворник, состоя в переписке с архимандритом Агафангелом (Амосовым), выступил не только в качестве духовного наставника свирского настоятеля, но и как учитель, по советам которого традиции монастырского старчества возобновлялись поддерживались в монастырях Северо-Запада России. В хранящемся ныне в Архиве Санкт-Петербургского института истории РАН деле «Письма в Бозе почившего Преосвященного епископа Феофана к настоятелю архимандриту Агафангелу» (Ф. 3. Оп. 3. Д. 186 «б», крайние даты: 7 августа 1884 г. – 30 августа 1892 г.) в начале следуют письма вышенского затворника, адресованные валаамскому подвижнику схимонаху Агапию (Молодяшину). Эти письма о. Агафангел увез с Валаама с собою. Некоторые из них распространялись в копиях и затем были включены в те или иные издания сочинений святителя Феофана. В данном же случае мы имеем возможность прочесть оригинальные тексты, что позволяет исправить досадные неточности, иногда встречающиеся в публикациях святительского эпистолярного наследия[5].

Из письма епископа Феофана схимонаху Агапию от 3 мая 1885 г. (с ответами на вопросы о. Агапия)

«…”ученики – помеха в молитве”. Никакое доброе дело не может быть помехой молитве: добрые дела и молитва родные сестры… и одни другой руки подают… Всего очевиднее, по этому внушению, можно догадаться, что смущает Вас враг.

“Старчество затруднительно ныне”. А когда оно было свободно от затруднительности? По самому свойству своему оно затруднительно. Но ему всегда присуща помощь свыше. – И непосредственное внушение, что сказать… Вставьте во всегдашнюю свою молитву призывание помощи на свое послушание, – и она будет приходить…

– “Старчество малоплодно”. – Это не справедливо. Никакое слово не остается безплодно. Только плод не тотчас появляется… Да, как Вы судите о плодах?! – Если бы Вам повелено было – ветвь сухую связывать, другое дело. А Вам сказано только: придут братья, сказывай им что Бог пошлет.

“Отвечай за них”. – Если не будете говорить, что нужно, будете отвечать, а коль скоро Вы с любовию говорите все должное – Вы свое дело сделали… и отвечать не за что.

“Поступают в монастырь не ради спасения”. Коль скоро кто пришел в монастырь, значит у него есть духовная зазноба… Но в начале она слаба. Вам предлежит развивать ее и у <нрзб.>… И трудиться. Труд с Божией помощью все <нрзб.>».

«…молитесь о всех, Вам врученных, со слезами, каждому испрашивая благопотребного… И себе просите вразумления. – И потом не беспокойтесь, ни что сказали, ни что еще сказать, – ни что из того <нрзб.>…

Разве Бог отказался от учеников Ваших?! – Они его суть. И Вы не можете о них пещись, сколько Он…

При <нрзб.>, что малоуспешным иногда скорбь причиняет, потому что от этого гонор старческий страдает. – И поопасней сего.

Читайте – Варсонофия и Иоанна, – Лествицу, Кассиана. – Шлю Вам Добротолюбия 2 т.

Спасайтесь! Ваш доброхот Е. Феофан»[6]

 

Из письма епископа Феофана схимонаху Агапию от 23 июля 1886 г.

«Мне не неприятно вести с Вами беседу, в чаянии научиться от Вас духовному деланию. Вы нашли драгоценную бисеринку. Слава Богу! Теперь держите ее, – и по какой-либо ошибке не продайте, или не променяйте ее на глиняные <нрзб.> (…)

Я не имею, что сказать Вам, и пишу, чтоб приложить прошение – помолитесь, чтоб и мне многомилостивый Господь даровал сию бисеринку… и прежде того, чтоб даровал мне дух покаяния и утвердил в нем: ибо без этого никакой дар не дается, и плода не приносит.

Вы что-то поминаете о порядках в монастыре. Какое нам с Вами дело до тех порядков? Они не на нашей шее лежат. Тот и пусть кряхчит от них, кому они поручены…

Спасайтесь!

Е. Феофан»[7].

 

Из письма епископа Феофана схимонаху Агапию от 2 октября 1886 г.

«Вы все спрашиваете, и желаете слышать о духовном; а я по этой части недоучен. Посему и нахожу, что лучше помалчивать, чем говорить, не зная дела. Ведь очень худо, – если кто спросил: куда дорога на Валаам? – а я указал бы ему такую, по которой он не знает, куда зашел бы. В духовной же жизни эти неподходящие указания еще пагубней.

Память Божия, память смертная, дух сокрушен… и болезненное к Богу припадание: о Господи, спаси же! О Господи, благопоспеши же!

Се – прямя дорога! Не мое это слово, – а всех старцев – прямо на дело смотрящих. Кто попадает на это… тому нечего охать!

Посылаю Вам книжки – Невидимая брань. – Вам, о. Александру, что теперь схимник, и о. Агафангелу…

Желаю, чтобы Вы нашли в этой книге, – все Вам нужное»[8].

Из письма епископа Феофана схимонаху Агапию от 23 марта 1888 г. (копия)

«Одно дело откровение помыслов, и другое – исповедь. Первое есть подвижническое правило, старческое, второе – Таинство Церкви. – В каком смысле назначены к Вам ученики, – в том ли, чтоб Вы исповедывали их, разрешали, и епитимии на них налагали, или чтоб только, выслушав их откровение, Вы давали им руководство, чтоб рассеивали смущение, разъясняли недоумение, утешали? – Только в последнем смысл. По сказаниям Отцев? душеспасительно само откровение как откровение, без всяких прибавлений. Приемлющий откровение может сказать: ну, ничего, Бог простит, – и прибавить: положи немного поклонов… Но это не то, что бывает в таинстве исповеди. – Это отеческое благожелание. Производство дела такое касается грехов простительных, тут само откровение – дает прощение. Явное же нарушение заповеди – разрешается действием таинства исповеди. При каких грехах можно ограничиться одним откровением, и какие требуют исповеди – это старцы пусть разрешают между собою, – общим советом.

Вам как иеромонаху можно совершать Таинство исповеди для своих учеников, и это будет настоящее разрешение и епитимия если наложите – очистительна будет. Но делать ли это самому по себе, или спросить Настоятеля. –

В монастыре есть общий духовник – исповедник. – Исповедание кроме его есть новость в монастыре. Но ничего нового никто в монастыре вводить не может, без воли настоятеля. Почему вам следует спросить настоятеля. – Но если Вы в иной раз найдете удобным совершить таинство Исповеди, – то тут греха не будет; ибо Вы имеете на то власть; а будет только нарушение порядка монастырского.

Как Вам быть уже сами смотрите. – Я бы сказал: если не выйдет никакого нестроения в монастыре, совершайте таинство исповеди над своими учениками, когда нужно… по требнику. – Но лучше спросить у Настоятеля – позволения»[9].

Из письма святителя Феофана к архимандриту Агафангелу от 30 августа 1892 г.

«Очень приятно было мне читать, как Вы радеете за дело Божие. Хорошо Вы поступили, выгнав негодяев. Это уже не в первый раз. В 54-5, кажется, я был месяцев 8 – ректором Семинарии в Петрозаводске. Преосвященным был Аркадий, взятый туда из Вятки. – Он нашел Свирский монастырь, как Вы, никуда не годным. Для поправления вызвал из епархии настоятеля и монахов, кажется, человек семь… а дрянных повыгнал… И обновилась обитель.

А теперь Вы обновили ее снова. – Благословение Божие буди на Ваших трудах.

Хорошо и Ваше намерение завести старчество. Это сильное средство к разведению в обители истинно монашеского жительства; сначала поведение внешнее поправится, а потом нравы очистятся, и наконец и духовная жизнь пойдет.

Не вдруг за дух. Жизнь, она сама придет. Молитве Иисусовой начинать наставлять, когда у кого начнет сердце согреваться от обычных – уставных молитв, в церкви и в келии… Без соблюдения этого правила Вы скоро наделаете кукл.

Больше учите вниманию к помыслам, и откровению худых и созиданию добрых. – Паче же в ней насадить добродетель послушания. Она <нрзб.> доброго иночествования.

Но когда имеете ревность, Господь не оставит Вас своею помощию… Но ревность разума требует. Ищите его в отеческих книгах и сказаниях. Заведите общее чтение, чтоб все собирались и слушали. Книги и статьи выбирайте сами. – В конце чтения можете спрашивать, не имеет ли кто каких вопросов? – И когда кто отзовется, пусть выскажет, что у него. Ответ, если можете, сами скажите. Если не можете, спросите у старцев, не знает ли кто, – и пусть этот говорит. Если никто не может, скажите: я пороюсь в отеческих писаниях, – и скажу. – Не рядитесь во всезнание, но когда не знаете чего, скажите прямо, что не знаете. Это лучше.

Вот скоро Афонцы выпустят древние иноческие уставы… Там богатый источник вразумлений.

Назначая старцев будьте осмотрительны. Лучше двумя-тремя ограничиться, чтоб назначить десятки наполовину или более негожих. Не всякий исправный инок – уже готов в старцы. У старчества – главное рассуждение и различение помыслов.

Благослови Вас Господи!

Спасайтесь!

Ваш доброхот

Е. Феофан»[10].

Архимандрит Агафангел (Амосов) также был выдающимся подвижником и старцем, о чем сохранилось множество свидетельств современников. Свирский настоятель не только сумел возродить духовную жизнь в обители, но и увидеть плоды своих трудов. Вот как так вспоминал о нем учитель местной школы для крестьянских детей А. П. Красновский:

«Умерший, превосходно знал человеческое сердце, очень часто так обаятельно действовал на личность, что умел вызывать человеческие интересы у людей как будто погибших. Не бывало случая в его жизни, чтобы он на кого-либо прикрикнул или притопнул ногою. Умел он всех понимать и успокоить. Братия монастыря его очень уважала, потому что он сам был строгим исполнителем монашеских заветов. В личном примере была главная двигательная сила»[11].

Что же касается опубликованных святоотеческих текстов, то можно сделать вывод о том, насколько важным было для святителя Феофана Затворника личная переписка с не только с настоятелями, но и монастырской братией. Что же Вышенский подвижник выделял особенно в своих письмах?

Прежде всего он призывал на деле и в повседневной жизни исполнять евангельские заповеди и даже в бытовых мелочах находить христианский смысл происходящего. Далее обращает на себя внимание то, что святитель уделял большое значение чтению духовной литературы. Почти в конце каждого письма епископ Феофан призывает поучаться творениями святых отцов: преподобных Варсонофия и Иоанна, «Лествицей» преподобного Иоанна Лествичника, творениями преподобного Кассиана, «Невидимой бранью» преподобного Никодима Святогорца и «Добротолюбием» (в переводе самого святителя на русский язык).

Таким образом, по опубликованным в настоящей статье выдержкам из писем святителя Феофана можно утверждать, что он оказывал существенное влияние на духовную жизнь братии Валаамского и Александро-Свирского монастырей, а через них и на монашескую жизнь древних северных обителей. Следует отметить, что в настоящее время известны далеко не все письма святителя Феофана Затворника к насельникам этих монастырей, часть эпистолярного наследия святителя, хранящаяся в Архиве СПб ИИ РАН, остается не изученной. Хочется выразить надежду, что со временем вся переписка святителя Феофана Затворника с подвижниками Валаамской и Александро-Свирской обителями будет опубликована полностью.

 


[1] Фамилия схм. Феодора установлена по ряду источников. Фамилия Пользиков упоминается в источниках: Ревизские сказки мещан г. Карачева за 1782г. // ГАБО. ОДФ. 23. Оп. 2. Д. 6. Л. 46; Об определении схимонаха Палеостровского монастыря Феодора в Валаамский монастырь // ЦГИА СПб. Ф.19. Оп.13. Д. 660. Л. 1. Фамилия Аникитин – в источнике «Выписка из Ведомости о монашествующих и бельцах, находящихся в числе братства в Александро-Свирском монастыре за 1821 год» // Архив СПб ИИ РАН. Ф. 3. Оп. 3. Д. 21. Л. 84 об.–85.

[2] <Агапит (Беловидов), архим.>. Житие оптинского старца иеромонаха Леонида (в схиме Льва). Изд. Введенской Оптиной Пустыни, 1994 (репринт 1917). С. 29.

[3] Архив СПб ИИ РАН. Ф. 3. Оп. 3. Д. 123. Л. 4.

[4] Архив СПб ИИ РАН. Ф. 3. Оп. 3. Д. 186 «б». Л. 5.

[5] Об этом см.: Дмитриев А.П. В архивах Петербурга // Православное книжное обозрение. 2011. № 12. С. 22.

[6] Архив СПб ИИ РАН. Ф. 3. Оп. 3. Д. 186 «б». Л. 4 – 4 об.

[7] Архив СПб ИИ РАН. Ф. 3. Оп. 3. Д. 186 «б». Л. 5-6 об.

[8] Архив СПб ИИ РАН. Ф. 3. Оп. 3. Д. 186 «б». Л. 7–8 об.

[9] Архив СПб ИИ РАН. Ф. 3. Оп. 3. Д. 186 «б». Л. 9–10 об. (То же самое в подлиннике на лл. 14–14 об., а большая часть письма – лл. 11–13 об. – посвящена учению о молитве. – Прим. автт).

[10] Архив СПб ИИ РАН. Ф. 3. Оп. 3. Д. 186 «б». Л. 28–29 об.

[11] Архив СПб ИИ РАН. Ф. 3. Оп. 3. Д. 186 «а». Л. 28–29 об.

Климент, митрополит Калужский и Боровский,
председатель Издательского Совета Русской Православной Церкви

Вторая заграничная командировка святителя Феофана

Опыт, приобретенный святителем Феофаном на Ближнем Востоке, оказался востребованным высшей церковной властью и правительством Российской империи.

В мае 1856 г. архимандрит Феофан вновь был направлен заграницу [1]. «Назначение отца Феофана на …пост настоятеля Посольской церкви в Константинополе обусловливалось, несомненно, тем обстоятельством, что он был хорошо знаком с православным Востоком и был вполне подготовлен к этой должности» [2]. Этим вполне объясняется единодушие чиновников МИДа и аппарата обер-прокурора при его назначении [3].

Стоит лишь добавить, что при обсуждении его кандидатуры помимо опыта работы в Иерусалиме были учтены и «все необходимые для сего [служения] духовные и нравственные качества» [4]. Этого требовала неблагоприятная для православных христиан обстановка на Ближнем Востоке. Недавно перед тем, 18 марта 1856 г. по итогам Крымской (Восточной) войны Россия заключила мир на невыгодных для себя условиях. Архимандриту Феофану предстояло служение в составе вновь назначенного в Османскую империю российского посольства, которое должно было возобновить дипломатические отношения, прерванные войной. Эти обстоятельства требовали от настоятеля православного храма при русском посольстве не только исполнительности и ответственности, но и особой духовной чуткости, и совершенной нравственной безупречности.

Будущему святителю это назначение пришлось «по сердцу», как он лично написал архиепископу Олонецкому и Петрозаводскому Аркадию (Федорову) [5]. «То место, где, если Богу угодно, теперь буду, – пояснял архимандрит Феофан, – предпочитаю всему для себя, не по достоинству его (ибо это священническое место), а потому, что оно очень мне под силу… Лобызаю промыслительную десницу Божию!» [6].

Можно сказать, что для святителя Феофана это был своего рода уход в затвор, ибо в столице другого государства непроизвольно ограничивались контакты с миром. «О Константинополе и делах, иже в нем, ничего почти не знаю», – напишет он с нового места своего служения архимандриту Антонину (Капустину) в Афины в январе 1857 г. [7]. А должность настоятеля позволяла будущему вышенскому затворнику устанавливать для клира посольского храма распорядок и правила общежития, наиболее удобные для несения духовного подвига. К тому же настоятельство не предполагало такого обилия обязанностей и попечений, как ректорство. И это давало отцу архимандриту время для работы над духовными сочинениями.

Будущий святитель искренне радовался такому повороту судьбы, о чем находим свидетельство в его письме семье Бурачков от 4 июня 1856 г.: «Как я обрадован, на Троицын день, пред обедней, узнав о бумаге, решающей мое дело! Слава Богу!» – писал он об освобождении от ректорства, и далее в тексте подчеркивал, что теперь он «архимандритишка миссейский завалящий» [8].

В состав клириков и причта посольской церкви помимо архимандрита Феофана были назначены иеродиакон Акакий [9] и причетники Александр Василевский, Яков Славолюбов, Василий Левитский [10]. Из Петербурга они отправились в октябре [11], и два месяца спустя уже были в Константинополе [12].

Они следовали через Одессу, где архимандрит Феофан встретился со святителем Иннокентием (Борисовым), который интересовался разгоравшейся распрей между греками и болгарами [13]. Стоит отметить, что архимандрит Георгий (Тертышников) уделил основное внимание освещению именно этой стороны константинопольского служения святителя Феофана по его письму к архиепископу Иннокентию. В ходе работ по изданию Полного собрания творений святителя Феофана к изучению данного вопроса были привлечены новые документы [14].

Но первым делом по прибытии к месту служения архимандрит Феофан занялся благоустройством храма при русском посольстве. «Дайте поставить церковь на ноги – и все наладить… Тогда – и о прочем», – писал он накануне нового 1857 г. [15]. А несколько дней спустя спрашивал у архимандрита Антонина (Капустина) об организации церковного пения: «Хор Ваш славится… Расскажите, как Вы его устроили. Греченков ли набрали? Как их выучили? Платите им что, или одеваете и питаете, или еще что? Скажите, Господа ради. И самому хочется, чтобы пение было позвучнее. Мой клир не худ, но слабогласен» [16].

Также архимандрит Феофан озаботился созданием при посольской церкви библиотеки «душеполезных книг» [17]. Следует обратить внимание, что во время второго пребывания за границей святитель Феофан активно интересовался религиозными учениями христианского Запада, намереваясь заняться их критикой с позиций православного вероучения. Интересуясь новыми изданиями, он выделял литературу, отвечающую его намерениям: «Какие есть книги новенькие? …Особенно желательно собрать полемические и исторические. Не знаете ли также из европейских журналов религиозных какого-нибудь, из которого можно бы собирать сведения о религиозных движениях на Западе. Кратко хочется все сие видеть и знать» [18].

Обнаружив, что в Константинополе из религиозных книг предлагаются только католические или униатские авторы, архимандрит Феофан предлагал издавать периодическое издание религиозного содержания с апологетикой православия [19].

Что касается болгарского вопроса, то отчуждение Болгарской Православной Церкви от Константинопольского патриархата интенсивно нарастало со второй половины XVIII века. Болгары добивались, чтобы пастыри для них были поставляемы из болгарского народа, а церковное богослужение было не на греческом, а на славянском языке. Кроме этого, болгары хотели обрести церковную самостоятельность, вернув Церкви в Болгарии статус патриархата [20].

Архиереи Константинопольского патриархата, которые были греками по происхождению или по убеждениям, подогреваемые идеологией панэллинизма, всячески сопротивлялись стремлению христиан в Болгарии к национальной самоидентификации, в том числе и в церковной жизни.

Политика Османской империи, заинтересованной во взаимной вражде между православными народами, поддерживала отчуждение болгар от греческой Церкви. Изданный 18 февраля 1856 г. турецким султаном законодательный акт («Хати Гумаюн» [21]) приравнивал христиан в некоторых правах с мусульманами. Это положение и изданное вскоре правило об учреждении церковно-народных собраний привело к выявлению сильных несогласий внутри Константинопольской патриархии, что усилило тяготение болгар к отделению от греческой Церкви [22].

В России с пониманием относились к желанию болгар иметь священство из собственного народа и проводить богослужение на болгарском языке. Вместе с тем, российские власти были озабочены вопросом о церковном единстве, которое с легкостью могло бы быть разрушено в результате резких действий с каждой стороны, что в итоге и произошло. Сторонником полной независимости Церкви в Болгарии и обретения ею статуса патриархии был только Херсонский святитель Иннокентий, с которым и встречался в Одессе архимандрит Феофан. Остальные видные иерархи, в частности – святитель Филарет (Дроздов) не поддерживали идею независимости Церкви в Болгарии.

Существенным обстоятельством в вопросе была и расстановка сил на Ближнем Востоке. В результате Крымской войны Россия утратила свой авторитет в этом регионе, в то время как западные государства — Англия и Франция – усилили свое влияние и использовали его для обращения православных, в частности, болгар, в католичество и протестантизм. В мнении святителя Филарета [23] нашли отражение опасения, высказанные архимандритом Феофаном в письмах из Константинополя святителю Иннокентию и Константину Степановичу Сербиновичу [24]. Архимандрит Феофан отмечал неоднородность болгарского церковного движения, отсутствие в нем единства и усматривал опасность, при получении полной самостоятельности Церковью в Болгарии, уклонения православных болгар в унию или в протестантизм.

Вместе с тем его беспокоило крайне стесненное и подчиненное положение Константинопольского патриархата в Турецкой империи. Также архимандрит Феофан поддерживал требования болгар о своем национальном духовенстве и праве молиться и читать книги на родном языке. Он предлагал развивать национальные школы и призывал русское правительство и общественность России оказывать всемерное содействие болгарским национальным школам, которые составляли альтернативу католическим и протестантским учебным заведениям. «В настоящее время нужно бы организовать два заведения, которым усердные болгары положили уже начало, — писал архимандрит Феофан своему другу и многолетнему корреспонденту Николаю Васильевичу Елагину. – Это пансион – в Константинополе – и шелководская школа в Эски-Загре. …Тот и другой получают пособие от нашего правительства, но не достаточное… Надобно нам завесть общину – складчину в пользу христиан Востока… Матушка Россия широка и добра. Только растолкуй» [25]. Со своей стороны, архимандрит Феофан пытался найти достойных учителей для этих школ.

Помимо исследования греко-болгарских разногласий архимандрит Феофан внес существенный вклад в возобновление работы Русской духовной миссии в Иерусалиме. По просьбе русского посланника в Константинополе А.П. Бутенёва он сначала представил свои замечания о целях и характере возобновляемой миссии в Святом Граде [26], а затем лично встречался с Иерусалимским Патриархом Кириллом, с которым был знаком еще по работе на Святой Земле. Целью встречи было решение вопросов устройства в Иерусалиме новой Русской миссии [27].

В Константинополе 17 апреля 1857 г. архимандрит Феофан получил ту церковную награду, о которой в свое время ходатайствовали архимандрит Порфирий (Успенский) и архиепископ Олонецкий и Петрозаводский Аркадий (Федоров) [28]. Это был орден святой Анны второй степени.

Еще одно занятие будущего святителя сближает по своему характеру его служение в Константинополе с пребыванием в затворе. Речь идет о его письмах к княгине Пелагее Сергеевне Лукомской, благодаря чему впоследствии появилось издание «Писем о христианской жизни» [29]. По мнению архимандрита Порфирия, эти «его благочестивые письма» решили дальнейшую судьбу святителя [30]. По настоянию читавшего их обер-прокурора графа А.П. Толстого архимандрит Феофан был назначен ректором Санкт-Петербургской духовной академии. Его труды в Константинополе завершились 27 июля 1857 г.

Самый краткий – Константинопольский этап имеет немалое значение в многогранном служении святителя Феофана Затворника. Как показывают архивные находки, святитель не упускал из внимания дальнейшее развитие греко-болгарских церковных отношений [31]. Его мнение, а также наблюдения, сделанные им непосредственно в Константинополе, имели вес в Синоде при обсуждении разгоравшегося конфликта. Помимо вклада в изучение болгарского вопроса архимандрит Феофан развил свои взгляды на апологетическую миссию и духовное образование в Русской Церкви, а также приступил к душепопечительству в эпистолярной форме, впоследствии ставшим основным подвигом святителя.

По материалам сайта Издательского совета
Русской Православной Церкви

 


[1] Определение Св. Синода о назначении архимандрита Феофана настоятелем русской посольской церкви в Константинополе // РГИА. Ф. 796. Оп. 137. Ед. хр. 747. Л. 3–5; определение Св. Синода о назначении архимандрита Феофана (Говорова) настоятелем русской посольской церкви в Константинополе // РГИА. Ф. 797. Оп. 26. II отд. 2 стол. Ед. хр. 18176. Л. 8–8 об.; Указ о назначении архимандрита Феофана (Говорова) настоятелем русской посольской церкви в Константинополе // НАРК. Ф. 25. Оп. 3. Ед. хр. 8/135. Л. 126–126 об.

[2] Георгий (Тертышников) архим. Святитель Феофан Затворник и его учение о спасении. Магистерская диссертация. Ч. 1. Машинопись. Троице-Сергиева Лавра, 1989. С. 86.

[3] См.: Ответ исполняющего должность Обер-прокурора Святейшего Синода А. И Карасевского на отношение И.М. Толстого // РГИА. Ф. 797. Оп. 26. II отд. 2 стол. Ед. хр. 426. Л. 1–3; 4–4 об.

[4] Ответ исполняющего должность Обер-прокурора Святейшего Синода А.И. Карасевского на отношение И. М . Толстого // РГИА. Ф. 797. Оп. 26. II отд. 2 стол. Ед. хр. 426. Л. 1–3.

[5] Письмо архимандрита Феофана (Говорова) к архиепископу Олонецкому и Петрозаводскому Аркадию (Федорову) // АРПМА. Ф. Свт. Феофана (Говорова). Оп. 24. Д. 41. Док. № 4011. Л. 297 об; Письмо архимандрита Феофана (Говорова) к архиепископу Олонецкому и Петрозаводскому Аркадию (Федорову) // Христианское чтение. 1894. Ч. 2. С. 106–107.

[6] Письмо архимандрита Феофана (Говорова) к архиепископу Олонецкому и Петрозаводскому Аркадию (Федорову) // АРПМА. Ф. Свт. Феофана (Говорова). Оп. 24. Д. 41. Док. № 4011. Л. 297 об.; Христианское чтение. 1894. Ч. 2. С. 106–107.

[7] Письмо архимандрита Феофана (Говорова) к архимандриту Антонину (Капустину) // АРДМ. Ф. 4. Оп. 4. Л. 1об.

Причины этого неведения заключались не только в субъективном отсутствии у будущего святителя интереса к мирской суете: «Думаю, что и здесь, как везде, дела человеческие – все человеческие», – продолжал он в том же письме (АРДМ. Ф. 4. Оп. 4. Л. 1об.). Но была и объективная изолированность русских подданных, о чем свидетельствовал архимандрит Феофан в письме архиепископу Херсонскому Иннокентию (Борисову): «Мы попали в Константинополь в такое время, когда хорошо знакомиться со своими стенами» (Феофан (Говоров) Из неопубликованного. М., 2001. С. 184; АРПМА. Ф. Свт. Феофана (Говорова). Оп. 24. Д. 41. Док. № 4011. Л. 239.). Последняя была результатом военного поражения России, которое обмануло надежды находившихся под гнетом Османской империи православных народов на защиту могучей державы.

[8] Письмо архимандрита Феофана (Говорова) к Бурачкам // ЦИАМ. Ф. 2355. Оп. 1. Д. 262. Л. 33.

[9] Акакий (Заклинский) впоследствии епископ Енисейский и Красноярский, богослов, духовный писатель.

[10] Вексель русской посольской церкви в Константинополе // АВПРИ. Ф. 180. Оп. 517. Ч. 2. Д. 420. Л. 253–253 об.

[11] Не ранее 18 октября, т.к. архимандрит Феофан увез с собой письмо русскому посланнику в Константинополе из МИД, датированное этим числом АВПРИ. Ф.180. Оп. 517. Ч. 2. Д. 420. Л. 79–79 об.

[12] См. Письмо архимандрита Феофана (Говорова) к Бурачкам от 5 января 1857 г. // ЦИАМ. Ф. 2355. Оп. 1. Д. 262. Л. 40—41.

[13] Георгий (Тертышников) архим. Святитель Феофан Затворник и его учение о спасении. Магистерская диссертация. Ч. 1. Машинопись. Троице-Сергиева Лавра, 1989. С. 87.

[14] См.: Каширина В.В. Святитель Феофан Затворник в вопросе о греко-болгарской схизме // Феофановские чтения: сб. науч. ст. Рязань, 2015. Вып. VIII. С. 63–83.

[15] Письмо архимандрита Феофана (Говорова) к Бурачкам от 5 января 1857 г. // ЦИАМ. Ф. 2355. Оп. 1. Д. 262. Л. 41.

[16] Письмо архимандрита Феофана (Говорова) к архимандриту Антонину (Капустину) от 9 января 1857 г. // АРДМ. Ф. 4. Оп. 4. Л. 2.

[17] Письмо А. П. Бутенева к Е. П. Ковалевскому от 11 февраля 1857 г. // АВПРИ. Ф. 180. Оп. 517. Ч. 2. Д. 326. Л. 92 об.

[18] Письмо архимандрита Феофана (Говорова) к архимандриту Антонину (Капустину) от 9 января 1857 г. // АРДМ. Ф. 4. Оп. 4. Л. 2.

[19] Письмо архимандрита Феофана (Говорова) к Бурачкам от 5 января 1857 г. // ЦИАМ. Ф. 2355. Оп. 1. Д. 262. Л. 40–41.

[20] Таковой статус Болгарская Церковь имела в 927–1018 гг.

[21] Феофан (Говоров) Из неопубликованного. М., 2001. С. 165–185; Письмо архимандрита Феофана (Говорова) к архиепископу Херсонскому Иннокентию (Борисову). // АРПМА. Ф. Свт. Феофана (Говорова). Оп. 24. Д. 41. Док. № 4011. Л. 230-239 об.; Летопись жизни и творений святителя Феофана, Затворника Вышенского. Т. 1: 1815–1859. М., 2016. С. 643.

[22] Эта ситуация привела к тому, что в 1872 г. была провозглашена независимость Болгарской церкви, что послужило к образованию раскола между Болгарской церковью и Константинопольским патриархатом, который закончился только в 1945 г.

[23] Филарет (Дроздов), митр. Московский и Коломенский. Письмо к А.П. Толстому от 30 декабря 1860 г. // Собрание мнений и отзывов по делам Православной Церкви на Востоке. СПб., 1899. С. 176.

[24] Константин Степанович Сербинович (01.07.1797-18.02.1874) – русский литератор, государственный деятель. В 1836–1853 гг. состоял директором канцелярии обер-прокурора Святейшего Правительствующего Синода; с 1856 г. – член Главного Правления училищ; с 1857 г. – директор Духовно-Учебного Управления при Святейшем Синоде.

Святитель Феофан писал ему, по собственному признанию, «в уверенности, что пишу не для него одного, – а для всего Св. Синода» (Письмо архимандрита Феофана к Н.В. Елагину № 1051 от 2 июня 1857 г. // Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Собрание писем. Свято-Успенский Псково-Печерский мон-рь; «Паломник», 1994. Вып. VII. С. 10).

[25] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Собрание писем. Свято-Успенский Псково-Печерский мон-рь; «Паломник», 1994. Вып. VII. С. 9–11. Письмо № 1051 от 2 июня 1857 г.

[26] Он подчеркивал, что Русской миссии впредь не следует ограничиваться одним лишь наблюдением ситуации и учеными занятиями, но необходимо уполномочить ее решать проблемы всех православных христиан, не только посещающих, но и постоянно проживающих в Палестине. С этой целью при миссии должны действовать монастырь, общедоступный храм и госпиталь. Если же задачи миссии будут ограничены только окормлением русских паломников в Иерусалиме, то, по мнению архимандрита Феофана, «надобно держать братство испытанных монахов-молитвенников, которые бы повседневно совершали для русских богослужение и назидали всех словом истины, в церкви и в частной беседе»; в любом случае в Иерусалиме необходимо находиться русскому консулу, чтобы «защищать церковные дела и дела всех христиан пред турецким правительством» (Замечания архимандрита Феофана (Говорова) о возобновлении Русской духовной миссии в Иерусалиме // АВПРИ. Ф. 161. II-9. Оп. 517. Ч. 2. Д. 326. Л. 11.).

[27] Подробно см. Письмо А. П. Бутенева к А. М. Горчакову // АВПРИ. Ф. 161. II-9. Оп. 46. Д. 19. Ч. 9. Л. 23–24 об.

[28] Письмо архимандрита Порфирия (Успенского) к Л. Г. Сенявину // АВПРИ. Ф. 161. II-9. Оп. 46. Д. 7. Л. 8–8 об.; Резолюция архиепископа Олонецкого Аркадия (Федорова) в журнале регистрации бумаг, поступающих из правления Олонецкой духовной семинарии для просмотра олонецким архиереем // НАРК. Ф. 41. Оп. 1. Ед. хр. 16/199. Л. 19 об.

[29] Ключарев А. С. Преосвященный Феофан Затворник и его пастырская деятельность // Православный собеседник. Казань, 1904. С. 649.

[30] Порфирий (Успенский), еп. Книга бытия моего. Дневники и автобиографические записки епископа Порфирия Успенского. Ч. VII. СПб. 1901. С. 8, 90.

[31] См.: Каширина В.В. Святитель Феофан Затворник в вопросе о греко-болгарской схизме // Феофановские чтения: сб. науч. ст. Рязань, 2015. Вып. VIII. С. 63–83.

Дионисий (Шленов), игумен

Воскресенье, 09 Июля 2017 22:50
<< Первая < 1 3 5 6 7 8 9 10 > Последняя >>
Страница 3 из 72
 
 
     
Разработка веб-сайтов. При перепечатке материалов активная ссылка на svtheofan.ru обязательна. Карта сайта.

Яндекс.Метрика