ПаломничествоПаломничество
ИгуменияИгумения Святыни монастыряСвятыни монастыря Вышенский листокВышенский листок С Выши о Выше. Радио-передачаС Выши о Выше. Радио-передача Воскресная школаВоскресная школа Расписание богослуженийРасписание богослужений ТребыТребы Паломническим службамПаломническим службам Схема проездаСхема проезда
ИсторияИстория
ЛетописьЛетопись ИсследованияИсследования
Свт. Феофан ЗатворникСвт. Феофан Затворник
ЖизнеописаниеЖизнеописание Духовное наследиеДуховное наследие Богослужебные текстыБогослужебные тексты ИсследованияИсследования Феофановские чтенияФеофановские чтения Научные конференцииНаучные конференции Вышенский паломник (архив)Вышенский паломник (архив) Подготовка Полного собрания творений святителя Феофана, Затворника ВышенскогоПодготовка Полного собрания творений святителя Феофана, Затворника Вышенского Юбилейный годЮбилейный год

Георгий, митрополит Нижегородский и Арзамасский

Георгий, митрополит Нижегородский и Арзамасский

 
Трудности духовного руководства, опасности лжестарчества и пути их преодоления

Один из трех монашеских обетов – послушание. Он дается при постриге и предполагает со стороны монаха сознательное и твердое отречение от своей воли и вверение себя в духовное руководство опытного старца. Духовный наставник призван помочь новоначальному иноку встать на путь борьбы со страстями и похотями, научить его искусству этой борьбы, оградить от опасностей, искушений и соблазнов и сделать его способным принести Богу плод истинного покаяния. Второе правило Двукратного собора гласит: «Отнюдь никого не сподобляти монашескаго образа, без присутcтвия при сем лица, долженствующаго прияти его себе в послушание, и имети над ним начальство и восприяти попечение о душевном его спасении. Сей да будет муж Боголюбивый, начальник обители, и способный спасти душу новоприводимую ко Христу» [1]. Исполнение обета послушания, таким образом, возможно при согласовании двух воль – воли монаха и воли Божией, являемой ему через духовного руководителя.

«Лествица послушническая, – пишет преподобный Григорий Синаит, − имеет пять степеней, возводящих к совершенству: первая − отречение (от мiра), вторая − подчинение (вступление в обитель с обетом исполнять уставы монашеские), третья − послушание (подчинение на деле, в жизни), четвертая − смирение, пятая − любовь, которая есть Бог…  Послушание, действуя всецело по заповедям, устрояет лествицу из разных добродетелей, и их, как восхождения, располагает в душе. Высокотворное смирение, приняв послушливого с такой лествицы, возводит его горе́ к небесам, предает царице добродетелей − любви, и, ко Христу подводя, представляет Ему… В царские божественные чертоги нет другого кратчайшего пути восхождения малою лествицей добродетелей, как умерщвление пяти противных послушанию страстей, именно: преслушания, прекословия, самоугодия, оправдания и пагубного высокого о себе мнения» [2].

Совершенно очевидно, что восхождение по этой «лествице послушнической» невозможно в одиночку, оно немыслимо без восприятия живого опыта монашеского делания. Его носителем и должен быть духовный руководитель. Вполне естественно при этом возникает вопрос о том, по каким критериям можно определить истинного духовного наставника, имеющего в сокровищнице своей души подлинно «драгоценную жемчужину», а не блестящую подделку. В творениях святителя Игнатия Брянчанинова мы находим достаточно много предостережений от доверчивости старцам, которые могут оказаться в состоянии духовного заблуждения и прелести. Таковые, подобно слепым вождям, гибнут сами и губят своих пасомых.

В настоящее время возрождения церковной жизни в целом и монашества в частности, весьма важным нужно признать вопрос об истинном духовном руководстве, осуществляемом в обителях. Уклонение от духоносной монашеской традиции, искажение принципов духовного делания, подмена подлинной жизни по Христу лишь ее видимостью чревато вовлечением в это пагубное заблуждение значительного числа людей, вставших на путь иноческой жизни и доверившихся тем, кто облечен духовной властью и представляется авторитетом в искусстве святости. Такая опасность действительно существует, и обращение к святоотеческому аскетическому наследию, и особенно к трудам святителя Игнатия, в связи с этим представляется крайне актуальным.

Тщательное изучение этого наследия является одним из вспомогательных средств в прокладывании верного фарватера к достижению пристани спасения. Оно, конечно, не может заменить живого духовного опыта, но и духовный опыт без опоры на книжные знания теряет важные ориентиры в движении к заданной цели.

Как в святоотеческих аскетических писаниях мы обнаруживаем удивительное согласие и прослеживаем из века в век передающуюся духовную традицию, так и в практическом духовном руководстве, осуществляемом в настоящее время в монашеских обителях, должна быть своего рода школа послушания и стяжания добродетелей, обеспечивающая сохранение и передачу живой традиции духовного наставничества. Способен ли стать духовным руководителем тот, кто не был смиренным послушником у богомудрого старца, кто взялся управлять другими, начитавшись аскетической литературы и поняв ее по своему разумению? Достаточно указать на сонм преподобных отцов Оптиной пустыни, чтобы убедиться в исключительной важности в деле духовного руководства преемственности и верности единой целостной и живой духовной традиции.

Причастность игумена монастыря таковой традиции – не единственное, но весьма существенное условие духовного преуспеяния монастырской братии. Именно на игумене лежит первая и главная ответственность за духовный климат в обители и духовное здоровье каждого из ее насельников, духовник лишь его соработник в этом служении.

Причины возникающих трудностей в духовном окормлении братии со стороны игумена могут обнаруживаться не только в духовной немощи самого руководителя, но и в неготовности или нежелании монашествующего принимать в полной мере такое наставление.  Задача игумена терпением и смирением, добрым примером и мудрым словом, а не насилием и грубым принуждением привести его к пониманию и согласию внимать этим наставлениям как полезным для своей души. Истинное духовное руководство – не насилие и принуждение, но помощь добровольно желающему подвизаться, а игумен, прежде всего, − пример смирения, возносящий с братией совместную молитву об обители, а не надменный деспот, смиряющий других с пристрастием.

Святитель Василий Великий пишет: «Игумену надобно, по любви Христовой, так преуспеть в смиренномудрии, чтобы когда и молчит, пример его дел служил уроком, поучающим сильнее всякого слова». «Настоятеля да не надмевает сан, чтобы самому ему не лишиться блаженства, обещанного смиренномудрию (Мф. 5, 3), или, «возгордился и не подпал осуждению с диаволом» (1 Тим. 3, 6). Но да будет уверен в том, что попечение о многих есть служение многим. Как тот, кто прислуживает многим раненым, очищает гной у каждого с раны и оказывает им пособия по качеству повреждения, свое служение не считает поводом к превозношению, но скорее к уничижению, томлению и тяготе, тем более тот, кому поручено врачевать недуги братства, как общий всех слуга и о всех обязанный дать отчет, должен много думать и беспокоиться. Таким образом достигнет он цели, потому что Господь сказал: "кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою" (Мк. 9, 35) [3].

В настоящее время братия монастырей, как правило, очень неоднородна и по возрасту, и по мере воцерковления, и по образованию и духовному состоянию. Игумену необходим индивидуальный подход к каждому при сохранении равной любви ко всем. Его забота должна проявляться с учетом духовного состояния насельника, особенностей его характера и прошлой мирской жизни. Для этого необходима духовная чуткость и желание видеть эти особенности и считаться с ними.

Святитель Василий Великий пишет: «[Настоятель] должен быть мягкосерд, великодушно переносить, если кто, по неопытности, не выполнит какой-либо своей обязанности, не потакать грехам, но с кротостью терпеть непослушных и со всем мягкосердием и с умеренностью давать им врачевства, быть способным изобрести способ врачевания, свойственный немощи, не с высокомерием делая выговор, но "с кротостью" увещевая и наказывая, по написанному (2 Тим. 2, 25), быть рассудительным в делах настоящих, предусмотрительным в рассуждении будущего, иметь силу подвизаться вместе с крепкими, носить немощи бессильных, быть в состоянии всё делать и говорить к усовершению живущих с ним» [4].

Игумен должен вникать в нужды каждого брата, не отстраняться от бытовых проблем и житейских трудностей насельников, в этом участии проявляется его христианская братская любовь. На эту любовь и братия отвечает игумену любовью. В искушениях и скорбях монах, живущий в общежитии, не должен оказываться один на один со своей проблемой. Своевременная поддержка и вразумление игумена может предотвратить большее искушение и оградить братию от соблазна.

Для успешного и плодотворного духовного руководства игумену самому необходимо постоянно проверять себя на согласие со святыми отцами и не исключать со своей стороны ошибок и погрешностей в духовном окормлении братии. Игумен должен помнить, что и он в числе спасающихся. Как и другие монахи, он в пути. Он нуждается в молитвенной поддержке своих пасомых и особой благодатной помощи свыше.

К трудностям духовного руководства, с одной стороны, и духовного преуспеяния, с другой, можно отнести и те, которые возникают от некоторых послаблений в монашеской жизни, ставших в большинстве современных монастырей нормой. Это касается нахождения в обители лиц противоположного пола, несущих в ней трудническое послушание или работающих на постоянной основе, частого выхода насельников в мир и поездок за пределы монастыря, использования братией компьютеров с выходом в Интернет, накопления ими личного имущества, приема в келье посторонних лиц и т. д.

Действительно, устроение современных монастырей не вполне соответствует тем нормам, которые оставили нам богомудрые отцы. Причина – в нашей немощи, в неготовности к строгому и полноценному следованию этим правилам, написанным искусными и опытными в монашеском делании подвижниками прошлого.

Иногда раздаются голоса, предлагающие пересмотреть эти правила, отказаться от них как давно устаревших и признать нормой те послабления, которые уже вошли в жизнь монастырей. Это в корне неверно. Пускай планка остается высокой, а мы со смирением будем осознавать свою немощь. В то же время трудно согласиться и с противоположным предложением – принять строгий устав, обязательный для всех монастырей, и добиваться его неукоснительного исполнения. Нельзя без учета духовных реалий современной церковной жизни искусственно вводить строгие нормы, которые могут привести монастырскую жизнь к серьезному расстройству.

Отдельно хочу остановиться на проблеме лжестарчества, о которой кратко уже упоминал выше. У святителя Игнатия Брянчанинова очень подробно и точно описано, как подвижник, не стяжавший полноты смирения, может незаметно для себя впадать в ложное прелестное состояние тонкой гордыни и увлекать в него приходящих к нему за наставлением. Жалким и пагубным комедиантством он называет изображение из себя духоносного старца тем, кто посягает на руководство другими, не имея к сему дарований свыше. Жизнь по совету старшей братии и письменным наставлениям святых отцов святитель Игнатий считает самым верным путем монашеского делания для современного подвижника.

Вполне естественно возникает вопрос: а кто несет ответственность за духовную жизнь в монашеских общинах? Кто должен вовремя заметить искажение в духовном руководстве, осуществляемом в обители, и принять своевременные меры? Кто, наконец, позаботится о том, чтобы в лице игумена и духовника братия имела мудрого и исполненного добродетелей духовного руководителя? Несомненно, епископ. 4-е правило IV Вселенского собора гласит: «Монашествующие же, в каждом граде и стране, да будут в подчинении у епископа», ему «надлежит иметь о монастырях должное попечение». Для этого епископу необходимо чаще посещать монастыри своей епархии, общаться с братией, регулярно собирать настоятелей и настоятельниц обителей, проводить с ними доверительные душеполезные беседы. Епископ сам должен хорошо знать монашество и иметь собственный опыт монастырской жизни. Эти усилия не окажутся напрасными. Искажения и заблуждения в монастырской жизни в целом и в духовном руководстве в частности будут вовремя выявлены и устранены.

Монашество для людей мира сего есть тайна. Она не может быть постигнута теми, кто не вкусил его благодати, не исполнился его смирения, не испытал его силы. Но оно же есть и искусство, передаваемое от опытных начинающим, от наставников послушникам. Святые отцы оставили последующим поколениям иноков бесчисленное множество мудрых наставлений и поучений. Воспринять их в полноте и применить в своей жизни, опираясь на свои собственные силы, невозможно; при помощи же Божией возможно всё – и победа над страстями, и стяжание добродетелей, и достижение вечного блаженства со Христом.


[1]Правила Поместных соборов [Т. 2]. М., 1880. С. 796−798.

[2] Григорий Синаит, прп. Весьма полезные главы, расположенные акростихами // Творения. М.: Новоспасский монастырь, 1999.

[3] Василий Великий, свт. Правила, пространно изложенные в вопросах и ответах. Вопросы 43 и 30 // Творения: в 2 т. М.: Сибирская Благозвонница, 2009. Т. 2. С. 211.

[4] Василий Великий, свт.Правила, пространно изложенные в вопросах и ответах. Вопрос 43 // Творения: в 2 т. М.: Сибирская Благозвонница, 2009. Т. 2. С. 212.

По материалам официального сайта
Синодального отдела по монастырям и монашеству

 
 
     
Разработка веб-сайтов. При перепечатке материалов активная ссылка на svtheofan.ru обязательна. Карта сайта.

Яндекс.Метрика