ПаломничествоПаломничество
ИгуменияИгумения Святыни монастыряСвятыни монастыря Вышенский листокВышенский листок С Выши о Выше. Радио-передачаС Выши о Выше. Радио-передача Воскресная школаВоскресная школа Расписание богослуженийРасписание богослужений ТребыТребы Паломническим службамПаломническим службам Схема проездаСхема проезда
ИсторияИстория
ЛетописьЛетопись ИсследованияИсследования
Свт. Феофан ЗатворникСвт. Феофан Затворник
ЖизнеописаниеЖизнеописание Духовное наследиеДуховное наследие Богослужебные текстыБогослужебные тексты ИсследованияИсследования Феофановские чтенияФеофановские чтения Научные конференцииНаучные конференции Вышенский паломник (архив)Вышенский паломник (архив) Подготовка Полного собрания творений святителя Феофана, Затворника ВышенскогоПодготовка Полного собрания творений святителя Феофана, Затворника Вышенского Юбилейный годЮбилейный год

Паломнические поездки.

Cвято-Успенский Вышенский монастырь приглашает совершить паломнические поездки в Вышенскую пустынь.


Программа пребывания паломников

Суббота

  • 5.30 утренние молитвы, полунощница.
  • 7.00 молебен с акафистом. По окончании – часы, исповедь.
  • 8.00 начало Божественной Литургии.
  • 11.00 обед в паломнической трапезной монастыря.
  • 12.00 экскурсия по монастырю.
  • 13.00-13.30 посещение святого источника в честь иконы Божией Матери Казанской Вышенской (рядом с монастырем).

Подробнее...


Святитель Феофан.


Савчук Роман (Руслан) Александрович

Четверг, 12 Декабря 2013 20:51

Савчук Роман (Руслан) Александрович,
Николо-Угрешская Православная
Духовная Семинария

Наследие равноапостольного Николая Японского
в контексте учения о человеке святителя Феофана Затворника

Жизненные пути двух современников, святителя Феофана Затворника и равноапостольного Николая Японского, хотя и пересекались, но в своих внешних очертаниях, конечно же, имеют больше отличий, чем сходства. Если первый для духовного совершенствования удалился от мира и ушел в затвор, то второй наоборот – Промыслом Божиим был обременен необходимостью теснейшего контакта с обществом, всецелого изучения культуры и мировоззрения людей, среди которых ему довелось нести подвиг миссионерского служения. Соответственно, отличается и форма дошедшего до нас наследия двух замечательных пастырей. Духовный опыт святителя Феофана в основном нашел выражение в законченных богословских трудах, поражающих глубиной проникновения в тайны Божественного Домостроительства и лабиринты человеческого духа. Это плод сосредоточенного духовного делания, молитвы и самопознания. В противоположность этому равноапостольный Николай Японский не оставил никаких серьезных богословских трудов. Все его научное достояние ограничивается несколькими работами по истории и культуре Японии[1]. Главные же источники, благодаря которым мы можем соприкасаться с духовным опытом Просветителя Японии – это его дневники и письма, удивляющие своей искренностью и прямотою.

Однако ближайшее знакомство с наследием двух святителей дает основания рассматривать их труды как взаимодополняющие друг друга, представляющие вместе более полную, максимально приближенную к реальности картину христианского подвига. В этом контексте богословие святителя Феофана, особенно его антропология, является необходимым ключом к правильному пониманию и адекватной оценке порой неожиданно резких и непосредственных мыслей равноапостольного Николая Японского.

Прежде всего, это касается самого характера дневников просветителя Японии. Здесь действительно перед взором читателя с небольшим опытом духовной жизни открывается множество непонятных, иногда даже поражающих христианское сознание выражений, оценок, мыслей. Так, нередко в дневниковых записях можно встретить откровенные признания о терзающих душу апостола Японии скорбях и переживаниях: «Вечно одни и те же пошлые чувства недовольства собою и всем на свете, одна и та же суетня и одна и та же пустота…» (5 июля 1880 г.)[2]; «На душе было с утра целый день так сыро, так свинцово-тяжко, что таких дней в жизни мало, — а если б было больше, то ада не нужно бы другого. Так грустно, так печально, так безотрадно и теперь, что — должно быть это вот и есть то страшное состояние, когда Благодать Божия совсем отстает от человека» (5/17 июня 1887 г.)[3]; «Такое уныние, такое уныние, что не знаешь, куда деться!» (24 августа/5 сентября 1889 г.)[4]. Также просто поражают своей прямолинейностью и резкостью оценки некоторых людей в дневниках: «Непроходимый дурак… Что за олух! Как тут не досадовать» (30 мая/11 июня 1881 г.)[5]; «Что за отвратительное дело! Мало всегдашней возни с дураками или подлецами, нужно еще явиться на дороге и сумасшедшим, — «и с ними-де понянчись»… В 20 лет, кого сотрудников приобрел? Или флюгера, или интриганы, или полусумасшедшие, или совсем рехнувшиеся. Я почти в отчаянии!» (8/20 августа 1881 г.)[6].

Правильно оценить подобные факты помогает знакомство с учением о человеке святителя Феофана Затворника. В этом контексте мы должны понимать, что в дневниках равноапостольного Николая перед нами предстает, прежде всего, реальный человек, христианин, который только движется к святости. И смысл этой святости, смысл христианского подвига не в торжестве, а в реальной борьбе. Как отмечал владыка Феофан, «у христианина возрастание есть многотрудная борьба с самим собою – напряженная и скорбная, и ему надо настраивать свои силы на то, к чему у них расположения нет»[7]. В другом месте Вышенский затворник прямо говорил: «Подвиг – это борение человека с собою, самопротивление и самопринуждение»[8]. Нет никаких сомнений в том, что именно с этой позиции мы должны оценивать все искренние признания в дневниках равноапостольного Николая Японского. Перед нами откровение о внутренней борьбе, истинном христианском подвиге самопротивления. Убеждают в этом и свидетельства современников апостола Японии. Так, оказывается, что святой, который в душе мог бороться с гневом и досадой, в жизни всегда являл людям пример исполнения христианских добродетелей. Вот как вспоминал о равноапостольном Николае один из современников: «Болезнь учеников очень огорчала нежно любившего их архипастыря. Тут он не жалел ни трудов, ни средств. Если больной умирал, то просто беда — он плакал и никого слушать не хотел. Но, в конце концов он сам совершал погребение и провожал до кладбища… Особенно любил он христиан-японцев: для них он широко открывал двери. Это очень понятно: ведь они все духовные дети его. Он был очень чуток к их духовным нуждам. Он охотно давал им отеческие советы и направлял их на путь истины… Если в наше время возможна святая жизнь на земле, то именно преосвященный Николай вел такую жизнь. Да, он был святой, по крайней мере, для нас – японцев» (Д. Кониси)[9].

Святитель Феофан в своих трудах не раз подчеркивал, что самопринуждение, преодоление упорного сердца занимают центральное место в духовной деятельности христианина: «Надлежит необходимость – самому себя нудить на добро, как бы силою влечь и приклонять к нему, уговаривать и убеждать свою душу»[10]. Свидетельства об этой внутренней работе над собой часто встречаются в дневниках равноапостольного Николая. Так, в одной из записей святой прямо ставит перед собой задание: «Стараться приобрести «кротость», которой у меня решительно нет. <...> Поступаться нравом своим в пользу любви и кротости, которые суть благое иго, даруемое Спасителем» (4/16 марта 1888 г.)[11]. Подобно и в другом месте: «Решил: в будущем году усиленно позаботиться об устроении своей внутренней жизни. Все до сих пор шло спустя рукава; нужно же, наконец, взять инициативу. Да поможет Господь в наступающем году особенно одолеть этот корень всех зол — «леность». Ведь, в самом деле, если бы человек во всякое время употреблял все данные ему Богом средства и силы, как много человек сделал бы! Отчего же нет этого? Ответ один: леность заедает! И во мне — как много этого зла!» (28 декабря 1888 г./10 января 1889 г.)[12]. Духовное содержание этих записей точно и глубоко выражено в словах святителя Феофана: «Человеку должно очищать и исправлять свое упорное сердце, действуя против него»[13].

Одним из важнейших пунктов антропологии Вышенского Затворника является убеждение в том, что духовная жизнь требует от христианина постоянного движения вперед, деятельности, сила для которой даруется Богом. Отсутствие же ревности и усилий свидетельствуют о духовной смерти: «Горение духа, или неленостное тщание, есть неотъемлемое свойство христианской жизни. <...> Верное свидетельство о жизни христианской есть огнь деятельной ревности о богоугождении»[14]. Так же и равноапостольный Николай именно духовную ревность и деятельность на благо Церкви Христовой считал важнейшими характеристиками истинно христианской жизни. В этом контексте следует рассматривать и его сетования после первой поездки в Россию с призывом к миссионерскому служению: «О, как больно, как горько иной раз на душе за любезное Православие! Я ездил в Россию звать людей на пир жизни и труда, на самое прямое дело служения Православию. Был во всех четырех академиях, звал цвет молодежи русской… И что же? Из всех один, только один отозвался на зов — такой, каких желалось бы иметь; да и тот дал не совсем твердое и решительное слово, и тот, быть может, изменит… Боже, что же это? Убила ли нас насмерть наша несчастная история? Или же наш характер на веки вечные такой неподвижный, вялый, апатичный, неспособный проникнуться Духом Христовым, и протестантство или католичество овладеют миром, и с ними мир покончит свое существование?» (4/17 марта 1871 г.)[15]. Смысл опасений просветителя Японии вполне понятен в контексте слов святителя Феофана о том, что «отличительная черта грешника не всегда явная порочность, но собственно отсутствие этой воодушевленной, самоотверженной ревности к богоугождению…»[16].

В одном из писем владыка Феофан замечал: «Если бывает у нас нескладность в жизни, то она всегда почти происходит не столько от худоумия и худосердечия, сколько от недостатка ретивости и ревности к достодолжному»[17]. Эта антропологическая проблема близка и для равноапостольного Николая Японского. Во многом именно в ней он видел корень нестроений, как в личной, так и в церковной жизни христиан: «Ленивы мы! Богом данных сил не хотим двинуть — оттого и падаем, нужно, чтобы тащили и радовали нас благоприятные обстоятельства, тогда мы... плывем: “мы-де!” Гадко! Пусть и целые Церкви отпадают, катехизаторы уходят, священники гниют, — стоять и работать бодро, не обращая ни на что внимания, — не давая себе падать, уходить в уныние, гнить без деятельности — то и будет подчинение воле Божией, — а там, что ей угодно! Итак, Господи, дай же и никогда не отнимай от меня мир и бодрость!» (4 (17) августа 1889 г.)[18]. Также в этом контексте предупреждал святой выпускников катехизаторской школы: «Что же значит, что, послужа, вы слабеете? Дух угасили, обеднили, а иногда и выродились, — благодать и оставила вас. “Духа не угашайте” — вот средство, ревность не ослабляйте» (22 июня/4 июля 1884 г.)[19].

Постоянные труды, ревность и возрастание в добродетельной жизни, по мнению святителя Феофана, являются важнейшими характеристиками правильного устроения христианского духа, поскольку «сердце наше и бывает довольно только тогда, когда обладает Богом и бывает обладаемо от Бога. Ничто кроме Бога не успокаивает его. Один покой для человека – в Боге»[20]. Ревность и Божественную благодать епископ Феофан называл производителями духовной жизни[21]. Несомненно, что и равноапостольный Николай именно с этих позиций оценивал качество веры новообращенных христиан. Так, о верных в Хитокабе он писал: «Христиане – из лучших тамошних жителей. Но христианское сердце еще не воспитано в них. Христиане вообще – в хорошем настроении; но нет оживления и силы двигаться вперед…»[22]. Когда же случалось просветителю Японии встречать где-то охлаждение среди новообращенных, то корень этого он усматривал прежде всего в охлаждении духа, лености и оставлении ревности к Богоугождению: «И ни единого свежего и живого человека тут! Все обленелость и заплесневелость! Кого бы послать сюда оживить и освежить? <...> Средство – одушевиться самим и одушевить христиан» (31 мая/12 июня 1881 г., Мориока)[23]. В виду этого, особое внимание равноапостольный Николай обращал на ревностный труд христианина, утверждая, что «единственное счастье человека на земле – в труде, сообразном с его наклонностями и собственным выбором» (18 февраля/3 марта 1880 г.)[24]; и «Хорошо там, где насущное дело» (9/22 апреля 1880 г.)[25].

Еще одна важная антропологическая проблема, которой непосредственно касались как святитель Феофан, так и равноапостольный Николай – это ответ человека на призыв Божественной благодати. Епископ Феофан здесь однозначно указывал на то, что лишь сердце, которое чувствует духовную жажду, может внять призыву благодати и с ее помощью родиться для новой жизни. В одном из писем он замечал по этому поводу: «Беда, когда в сердце человек сыт и доволен»[26]. Подобные размышления можно встретить и у равноапостольного Николая Японского. Так, по поводу перспектив японской миссии он писал: «Япония — золотая середина. Трудно японцу воспарить вверх, пробив толстую кору самомнения… Тоже — золотая середина! Она еще большее препятствие к истинному просвещению в высоком значении, чем в низменном! Что может быть хуже, прелестнее и вреднее гордости! А она — синоним пошлого самодовольства» (19 сентября/1 октября 1894 г.)[27]. Указанные здесь «золотая середина» и «самодовольство» вполне соответствуют понятию «сытого сердца» у владыки Феофана.

В продолжение этой мысли следует сказать, что особое внимание святитель Феофан обращал на необходимость разумного познания веры, без чего невозможно прочно укрепиться в христианстве: «Человек и в христианстве остается человеком. Потому ему и здесь должно быть разумным, только сию разумность он должен обратить в пользу святой веры»[28]. В другой работе владыка Феофан замечал: «Сознание есть свойство, исходное для других»[29]. Подобно и равноапостольный Николай достаточно часто обращал внимание на этот фактор, как на особенно важный для утверждения новообращенных христиан в вере. Так, он обвинял одного из проповедников в охлаждении некоторого числа христиан из Фукусима: «По лени он не утвердил приставших к христианству в знании его… Когда сердечное увлечение прошло, а знания настоящего не было, тогда – натурально – немало из них охладело к христианству и даже совсем перестало считать себя христианами»[30]. Так же рассуждал владыка Николай и по отношению к охладевшим в Исиномаки: «Человек 5-6 охладели к вере – принявшие без достаточного научения, а из языческих каких-нибудь видов…»[31].

Таким образом, можно утверждать, что в основе духовного опыта святителя Феофана Затворника и равноапостольного Николая Японского лежат единые представления о человеке и тех чертах его личности, которые позволяют постигать Истину. Общность антропологических взглядов представляется особенно ценной в виду того, что антропология святых является плодом не теоретических рассуждений, но глубокого духовного опыта, который накапливался совершенно разными путями – самопознанием в затворе или ревностным миссионерским служением. Это еще раз убеждает в истинности антропологических представлений святых, а также свидетельствует о том, что Единая Божественная Благодать всегда находит уникальное выражение сообразно индивидуальным качествам каждой человеческой личности.


[1] См.: Избранные ученые труды святителя Николая архиепископа Японского. М.: Издательство ПСТГУ, 2006. 171 с.

[2] Дневники святого Николая Японского: в 5 т. / Сост. К. Накамура. Т. 1. СПб.: Гиперион, 2004. С. 312.

[3] Дневники святого Николая Японского: в 5 т. / Сост. К. Накамура. Т. 2. СПб.: Гиперион, 2004. С. 291.

[4] Дневники святого Николая Японского… Т. 2. С. 345.

[5] Там же. С. 56.

[6] Там же. С. 113.

[7] Феофан Затворник, свт. Путь ко спасению. Краткий очерк аскетики. Начертание христианского нравоучения. М.: Правило веры, 2008. С. 13.

[8] Там же. С. 335.

[9] Кониси Д. Воспоминания японца об архиепископе Николае // Святитель Николай Японский в воспоминаниях современников / Сост. Г. Е. Бесстремянная. СТСЛ, 2012. С. 404-405; 407.

[10] Феофан Затворник, свт. Начертание христианского нравоучения. М.: Правило веры, 2010. С. 114.

[11] Дневники святого Николая Японского… Т. 2. С. 293.

[12] Там же. С. 298.

[13] Феофан Затворник, свт. Начертание христианского нравоучения… С. 180.

[14] Феофан Затворник, свт. Путь ко спасению… С. 20, 25.

[15] Дневники святого Николая Японского… Т. 1. С. 73-74.

[16] Феофан Затворник, свт. Путь ко спасению… С. 131.

[17] Феофан Затворник, свт. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться? Собрание писем. М.: Правило веры, 2009. С. 4.

[18] Дневники святого Николая Японского… Т. 2. С. 324.

[19] Там же. С. 258.

[20] Феофан Затворник, свт. Начертание христианского нравоучения… С. 50.

[21] Георгий (Тертышников), архимандрит. Святитель Феофан Затворник и его учение о спасении. М., 1999. С. 459.

[22] Дневники святого Николая Японского… Т. 2. С. 54.

[23] Там же. С. 61.

[24] Дневники святого Николая Японского… Т. 1. С. 179.

[25] Там же. С. 252.

[26] Свт. Феофан Затворник. Письма о христианской жизни. М., 2007. С. 13.

[27] Дневники святого Николая Японского: в 5 т. / Сост. К. Накамура. Т. 3. СПб.: Гиперион, 2004. С. 85.

[28] Феофан Затворник, свт. Путь ко спасению… С. 86.

[29] Феофан Затворник, свт. Начертание христианского нравоучения… С. 271.

[30] Дневники святого Николая Японского… Т. 2. С. 22.

[31] Там же. С. 30. 

 
 
     
Разработка веб-сайтов. При перепечатке материалов активная ссылка на svtheofan.ru обязательна. Карта сайта.

Яндекс.Метрика